– А разве ваша семейная усадьба не находится в Ноттингемшире?

Порция кивнула, прищурив глаза. Похоже, он неплохо подготовился. Интересно, что еще он о ней знает?

– Должно быть, там красиво. Расскажите мне о вашем поместье, – попросил он, тряхнув кудрями.

Порция едва сдержала смех. Хотелось бы посмотреть, как он отреагирует, если она сообщит ему, что это семейное гнездышко уже два года как стоит с заколоченными окнами и дверями. Что Бертрам распустил всю прислугу. Что все ценное давно распродано. В том числе и коллекция редких книг ее матери. При мысли об этом у Порции до сих пор сжималось сердце. А сам дом разваливался на глазах. И чтобы вернуть ему прежний вид, придется потратить целое состояние. Увы, денег в семье Дерринг как раз и не было.

– Говорят, в Ноттингемшире красиво, – продолжал Уайтфилд, все ближе придвигаясь к Порции. – Должен признаться, очень хотелось бы узнать, правдивы ли слухи.

Порция едва не хмыкнула презрительно. Неужели он считает, что вот так, беззастенчиво напрашиваясь в гости, добьется приглашения?

Мина резко остановилась и, высвободив руку, подняла на Порцию серые, как у брата, глаза, полные слез.

– П-простите, но у меня разболелась голова. – Она прикоснулась к виску. – Мне надо отдохнуть.

Порция открыла рот, чтобы предложить проводить Мину домой, но та стремительно развернулась, вспорхнув кружевными юбками, и бросилась бежать прочь по тропинке к дому. Порция долго смотрела вслед подруге. Сердце сжалось от обиды за нее. Мина не скрывала своих ожиданий, связанных с этим чаепитием. Но как оказалось, не столько брат с сестрой не давали ей наслаждаться обществом, сколько само общество не желало ее принимать.

Уайтфилд проявил полное безразличие к уходу Мины. Он лишь крепче взял Порцию под руку и повел ее дальше по тропинке в заросли утесника. Вдалеке журчал фонтан, своим жизнерадостным звучанием резко контрастируя с мрачным настроением Порции.

– Чудесно, – пробормотал Уайтфилд и фамильярно похлопал Порцию по руке. – Теперь вы вся моя.

Порция отвернулась и, закатив глаза, спросила себя, что бы такое придумать, чтобы избавиться от этого идиота и вернуться домой поскорее.

– Я не ошибся? – с придыханием спросил он, при этом большим пальцем он уже рисовал маленькие окружности на внутренней стороне ее запястья. Порция поежилась, словно по руке проползла муха, и, высвободив руку, заявила:

– Я хотела бы пойти посмотреть, как там Мина. – Уайтфилд проворно закрыл ей путь к отступлению.

Она подняла глаза на светловолосого повесу и вопросительно приподняла бровь.

– И оставить меня совсем одного? – Шутливо надув губы, он приложил ладони к сердцу, словно она нанесла ему смертельную рану.

Порция скрестила руки и нетерпеливо постучала носком; туфельки по дорожке. Не мог же он в самом деле посчитать, что такая примитивная тактика принесет плоды. С семнадцати лет она практиковалась, отваживая кавалеров, намного более искусных в науке обольщения и куда, более обаятельных, чем он, и сейчас, в двадцать два, могла считать себя экспертом по этой части.

– С моей стороны было бы невежливо не проведать Мину.

– Я уверен, с ней все в порядке…

– Мне бы хотелось в этом убедиться лично. – С этими словами она опустила руки и, обойдя его сбоку, направилась к дому не оглядываясь. Ей было все равно, идет он за ней или нет. Но он шел. Она слышала, как под его тяжелыми шагами поскрипывал гравий.

За спиной она услышала его досадливое ворчание:

– И что, хотелось бы знать, с того, если она и заболела? – Порция остановилась и резко развернулась к нему. Не может быть! Она, верно, ослышалась.