– Доброе утро, мистер Хатли, – сказал Хит вполне буднично, но без намека на дружелюбие.

– Насколько я понимаю, вскоре вам предстоит принимать поздравления, – нараспев произнес викарий. Голос у него был гулкий, словно самой природой созданный для кафедры.

– Боюсь, что вас дезинформировали, – ответил Хит. – Мои извинения. Вы проделали весь этот путь сюда совершенно напрасно.

– Я вам говорила, что он будет сопротивляться, прощебетала леди Мортон и встала рядом с викарием. Они выступали дружно, единым фронтом.

Мистер Хатли улыбнулся. Его влажные мясистые губы сложились в отеческую снисходительную улыбку.

– Да будет вам, милорд, не обижайте соседа. Я не могу сказать, что одобряю методы леди Порции, – он сделал паузу и, сдвинув брови, посмотрел на Порцию с выражением, которое должно было, очевидно, выражать насмешку, – но тебя, парень, поймали. Пришло время взять на себя ответственность за свои поступки и жениться на леди. – Мистер Хатли подмигнул Порции и добавил, расписавшись в полном отсутствии деликатности: – Вы сказали, что загоните его под каблучок, и вы это сделали, миледи. Как сказали, так и сделали.

Порция в ужасе замотала головой. Она открыла рот, чтобы сказать, что не она произнесла эти слова, а сам викарий. И при этом с болью в сердце она сознавала, что для Хита эти слова священника станут последним и неопровержимым доказательством того, что она лгунья, бессердечная лгунья и шантажистка.

И все же в тот момент, когда Хит обернулся к ней и посмотрел на нее с отвращением, она предприняла отчаянную попытку оправдаться:

– Хит…

– Не надо, – сказал он как отрезал. Слова его острым ножом впились ей в грудь, и инстинктивно она прижала руку к сердцу и отвела глаза, не в силах вынести презрения в его взгляде и понимая, что все равно не сможет его переубедить. – Я устал от вашей лжи.

– Я говорила тебе, что мы должны отправить ее назад, в Лондон, – прозвучало откуда-то сверху.

Порция посмотрела туда, откуда донесся этот голос, и увидела на верхней площадке Констанцию, мрачную и бледную.

Не смея вздохнуть, Порция посмотрела на Хита, ожидая, что он будет вторить сестре. Он ничего не сказал. Он не отрывал от нее взгляда, и глаза его были как серый лед, который никто и ничто не в силах растопить. Взгляд этот заворожил ее. Она, как ни хотела, не могла прервать контакт, не могла укрыться от этого взгляда, который холодил ее сердце и замораживал ее кровь.

– Оставь нас, Констанция, – сказал Хит. – У нас и так довольно публики.

– Но, Хит…

– Оставь нас!

Боковым зрением Порция увидела, что Констанция ушла. И ей немного полегчало. Порция не отводила глаз от Хита, умоляя его прочесть в ее глазах правду, увидеть в них ее настоящую.

– Я понимаю ваши сомнения, милорд, – сказал мистер Хатли, даже не заметив катастрофического воздействия своего бестактного замечания. – Я совещался с вашей бабушкой по этому вопросу. Заслуживает всяческой похвалы то, что вы озабочены тем, чтобы не способствовать распространению вашего семейного заболевания.

Порция с трудом оторвала взгляд от Хита и перевела его на викария. Толстые губы священника сложились в снисходительно-брезгливую усмешку.

– Но вопросы такого рода решать не нам, смертным. Все в руках Господа. Не в ваших руках, лорд Мортон.

Порция вновь посмотрела на Хита, чтобы увидеть, как он воспринял эти слова.

– В руках Господа? – с угрожающей интонацией переспросил Хит, и на скулах его заиграли желваки.