Тралл был шаманом. Теперь на нем лежала ответственность не только за Орду, но и за сам Азерот, а также за стихии, которые взывали к нему о помощи. Он должен был спасти их от ужасной надвигающейся катастрофы, или исцелить, если окажется, что он опоздал. Все еще теплый и ласковый ветерок подул сильнее, словно одобрительно поглаживая его.
Орк опустил голову и открыл глаза. Его взгляд в самый последний раз упал на тело друга. Ан’ше садилась на западе. На ее фоне ярким силуэтом выделялся Громовой Утес. Наконец, последний лучик упал на тело усопшего. На широкой груди Кэрна были разложены все ритуальные украшения, которые таурен носил в жизни: перья, бусы, кости. И кое-что еще. Куски дерева, сломанного, окровавленного, с украшавшими его резными надписями.
Тралл вдруг понял, что смотрит на остатки легендарного рунного копья семьи Кровавое Копыто, которое было разбито Кровавым Воем, когда Гаррош нанес смертельный удар. И с этим осознанием почувствовал свежую и жгучую горечь утраты. Он понял, что боль, которую он испытывал до этого момента, была лишь бледной тенью настоящего страдания. Траллу предстояло прожить всю оставшуюся жизнь без доброты, мудрости и шуток его старого друга.
Поддавшись порыву, Тралл ловко запрыгнул на погребальный костер. Опоры, на которых был сложен костер, покачнулись, но выдержали его вес. Тралл протянул руку и положил ее на лоб Кэрна, а затем осторожно, благоговейно взял самый маленький осколок разбитого рунного копья. Орк прокатил его на ладони и почувствовал, как его пробила дрожь.
На осколке, который он выбрал, оказалась начертана одна-единственная руна: «исцеление». Тралл решил сохранить ее в память о Кэрне. Чтобы частичка его сердца всегда оставалась с ним.
Орк легко спрыгнул на землю и медленно пошел в сторону заходящего солнца. Он не стал оглядываться.
Тралл подумал, что ветер стал немного прохладнее после захода солнца. Ему еще многое предстояло обсудить с Бейном, многое нужно спланировать. Но перед этим бывший вождь Орды хотел провести немного времени с Аггрой в этой мирной земле. Она никогда здесь раньше не была, но, как и он, орчиха почувствовала, насколько тихим и спокойным было это место. Она…
Из его горла вырвался вопль.
– Океаны вскипят!
По дну океана прошла трещина, и в нескольких милях от нее вода, подобно занавесу, отошла от гавани Штормграда. Корабли неожиданно оказались на мели, и жители города, вышедшие, чтобы этим прекрасным вечером погулять по красивой каменной пристани, прикрыли глаза, вглядываясь в сторону садящегося солнца, с праздным любопытством перешептываясь друг с другом.
Океан несколько секунд подбирался, собирался силами. А затем все, что он в себя вобрал, стало возвращаться на место со смертоносной мощью. Гигантская волна обрушилась на гавань. Огромные корабли, ходившие в такие далекие чужеземные края, как Аубердин и Крепость Отваги, оказались разбиты в щепки, подобно игрушкам, которые растоптал разозлившийся ребенок. Обломки судов и тела обрушились на пристань, которая была уничтожена с той же легкостью и скоростью. Неумолимо надвигавшаяся вода смыла закричавших от ужаса жителей. Она поднималась, беспощадно затапливая как военные орудия, так и ящики с целительскими припасами.
На этом вода не остановилась. Она продолжала подниматься, пока даже могучие каменные львы, стоявшие на страже гавани, не оказались полностью затоплены. Лишь тогда она остановилась.
В нескольких километрах оттуда, на юге, у побережья Западного Края, в земле образовалась трещина, куда тут же стала уходить вода. Океан был разгневан и напуган, и он вымещал свой ужас на земле, а земля отвечала ему отчаянием.
Дрек’Тар вцепился в Палкара, тряся его и крича:
– Земля заплачет, и мир расколется!
Орк отскочил в сторону, приземлился, перекатился и быстро поднялся на ноги, но тут же снова упал. |