После этого мир утратил для нее смысл, став скоплением нелепых фигур и ломаных силуэтов, движущихся в пустом пространстве.

Когда полгода спустя стало ясно, что в таком состоянии она останется еще надолго, по ходатайству Академии Лив поместили в городской Институт, где ей выделили чистую белую палату, выдали книги и прописали курс успокоительного. Соседом ее был милый юноша по имени Магфрид, у которого была врожденная патология мозга. Лив медленно выздоравливала. Книги помогали. Через некоторое время она смогла снова вести дневник, который стал хроникой ее исцеления, холодным и точным исследованием ее заболевания в соответствии с теориями ее отца, а затем и ее собственными. Наконец доктора вынесли вердикт о ее выздоровлении, и она была рада с этим согласиться. А вскоре один из докторов счел ее достаточно здоровой и для того, чтобы познакомить со своим другом, профессором естественной истории Бернардом Альверхайзеном, искавшим себе жену. Но иногда Лив казалось, что ее выздоровление началось лишь незадолго до того, как пришло письмо попечителя Хауэлла с приглашением на Запад. А возможно, не началось и тогда.

21. СЛАБОСТЬ

Свет от воды тускнел, и скоро в пещере стало уже почти ничего не различить. Похолодало. Лив встала и оглянулась по сторонам.

Попечитель покинул ее. Она не заметила, как он ушел.

У входа в пещеру стояла скамейка с тремя газовыми лампами, одна из которых работала. Взяв ее, Лив в одиночку побрела по тоннелю обратно.

Удивительное облегчение охватило ее. Тело казалось легким и полым. Сначала проявились симптомы легкой эйфории: сердце забилось быстрее, руки задрожали, на лице заиграла улыбка. Эйфория эта напоминала посткоитальную — нечто подобное она испытывала и после приема успокоительного. Но это состояние быстро прошло, оставив устойчивое ощущение тихой радости, которое Лив не могла ни описать, ни сравнить с чем-либо пережитым ранее.

Она провела с Духом два часа — и опоздала на все назначенные утром приемы.

Пообедала с Магфридом, а вечером снова встретилась с Дэйзи. Она пробовала описать им, что с нею проделал Дух, но они, конечно, не смогли ничего понять.

Во время приема Дэйзи внезапно протянула руку и обняла ее. Такого она раньше не делала, и, возможно, этот поступок означал что-то очень серьезное.

В этом новом состоянии Лив провела два дня. А потом к ней начали возвращаться тени. Безжизненное, потное и бледное лицо пациента на мгновение напомнило ей о том самом лице, внезапно разбередив старую рану. Боль уютно расположилась внутри нее, точно жаба. Все остальные раны тоже вернулись. Где-то в самом основании души образовалась трещина, и все, что держалось на нем, пошатнулось. Перед сном она приняла успокоительное, но ей все равно снились кошмары — еще ужасней, чем раньше.

Утром она снова встретилась с попечителем.

— Ну, доктор, как вам?..

— Еще рано говорить, господин попечитель. В любом случае, было... интересно. Эффективно или нет — другой вопрос. Думаю, мне стоит туда вернуться.

Он с сожалением улыбнулся и передал ей ключи.

— Тогда мне придется отменить назначенные на утро встречи с пациентами, — добавила Лив.

Он пожал плечами:

— Дэйзи будет не против, я уверен.

Она спустилась в пещеру.

Через два дня она спустилась туда снова, на третий и четвертый день — еще и еще.

Еще через день, когда она вошла в кабинет попечителя, тот стоял у окна со строгим и отрешенным видом, заложив руки за спину.

— Нет, доктор, — произнес он. — Мне очень жаль, но я вынужден сказать «нет».

Она была поражена.