— Ты не считаешь, что это несправедливо?

Он внимательно рассматривал гобелен.

— Тебе не нравится роль рабыни страсти?

— Это немного унижает мое достоинство. Как будто я какая-то провинциальная дурочка.

— Ах вот оно что! — Он отвел глаза от сцены с единорогом и посмотрел на нее. — В таком случае, может быть, поужинаем сегодня вместе и подробно обсудим распределение ролей?

Она забарабанила пальцами по прилавку.

— А не лучше ли нам обсудить твои планы?

Траск помрачнел:

— Очень жаль, если наши отношения ты будешь рассматривать только как чисто деловые.

— Разве это не так?

— Так-то оно так… но…

— Хорошо, давай поужинаем. — Алекса резко выпрямилась. — Но у меня. Боюсь, что ни в одном из городских ресторанов нам не удастся уединиться.

Он понимающе кивнул:

— У тебя, так у тебя. Ничего не имею против.

Глава 16

В ярких лучах предвечернего солнца оранжево-красно блестели отвесные скалы, основная доминанта пейзажа окрестностей Авалона. Траск, пересекая дворик, подошел к низкой каменной ограде.

Авалонский обрыв отсюда не был виден, но Траск знал, что это где-то рядом. Прямо за холмом проходило шоссе, откуда доносился приглушенный шум машин.

Сзади скрипнула дверь. А следом по каменной дорожке ритмично застучали босоножки Алексы.

— Ужин будет готов через несколько минут. — Она протянула ему бутылку с пивом. — Надеюсь, наша кухня тебе понравится.

Он уловил доносившийся из кухни острый запах разрезанного лайма .

— Она чем-то отличается от нашей?

— Наверное, немного острее и пикантней. У нас обязательными являются тортильи и чили . — Она посмотрела на пылающие утесы. — И кто же конкретно предупреждал тебя сегодня?

Он глотнул холодного пива и задумался.

— Ну, во-первых, Джоанна Белл.

— Неужели? — Она удивленно посмотрела на Траска. — А я получила аналогичное предупреждение от ее брата.

— От самого Уэбстера Белла? — произнес он после непродолжительного молчания.

— Ага. — Алекса усмехнулась. — Еще передо мной выступали Эдвард Вэйл и Дилан Фенн, владелец книжного магазина в Торговом центре, а также наш чайный бог Стюарт Люттон.

— И что же они все тебе говорили?

— Примерно одно и то же. Чтобы я, завидев тебя, бежала в противоположную сторону.

Он принялся изучать мексиканскую наклейку на пивной бутылке.

— Джоанне наши встречи тоже не нравятся. Но этим она не ограничилась, а пошла немного дальше.

— Насколько дальше?

— Она сказала, что мне не следует копаться в прошлом.

— Ну и ну! — Алекса плеснула себе вина. — И что за причина?

— Могут пострадать невинные люди.

Алекса усмехнулась:

— Это, наверное, еще больше укрепило в тебе уверенность, что гибель отца окружает большая тайна.

— Но если это был просто несчастный случай, — мягко проговорил Траск, — то почему, черт возьми, нельзя задавать по этому поводу никаких вопросов? Почему от этого могут пострадать невинные люди?

Алекса встретилась с ним взглядом.

— А тебе не приходило в голову, что Джоанна боится, что пострадаешь ты? Она любила твоего отца, а теперь переживает за тебя.

— Не понимаю, каким образом я могу пострадать. Мне уже многое известно. То, что отец был плохим бизнесменом, что, погруженный в свои фантазии, он потерял чувство реальности, что намеревался втянуть Гатри и Кеньона в финансовую трясину.