Он постучал в дверь.

— Войдите.

Он толкнул дверь и вошел.

— Минутку, — сказала она.

Она сидела к нему спиной, склонившись к голоэкрану и внимательно изучая карту на нем. В соответствии с уставом космических пехотинцев волосы ее были коротко подстрижены — прекрасные золотистые волосы, в которых мелькали более темные рыжеватые пряди. Шея тонкая, загорелая, да и во всем остальном Светлана ничуть не утратила своей женской привлекательности, чего не могла скрыть даже мешковатая форма.

— Что вам нужно?

— Привет, Светлана.

Ее спина напряглась, последовало долгое молчание. Потом она медленно повернулась.

— Ясон?

Он нервно улыбнулся, сердце часто заколотилось, во рту пересохло. Ее голубые глаза широко распахнулись, губы слегка приоткрылись от удивления». Она изменилась — семь лет войны не прошли даром. Едва заметные морщинки сбегали к уголкам глаз, от виска к уху змеился тонкий шрам. И все же это была она, та самая Светлана, точно такая же, какой он впервые увидел ее много лет назад. Светлана из его прошлой жизни, в свое время, подобно ему, сбежавшая из дома, чтобы воевать.

Все эти годы он безумно любил ее-и безответно, причину чего он видел прежде всего в том, что она была на два года старше него. Не устоял перед нею и его старший брат, Джошуа. Однако недаром ее называли Снежной Королевой — Джошуа постигла та же участь, что и множество других молодых людей, безо всякого результата пожиравших ее восторженными взглядами. Позднее, благодаря удивительному стечению обстоятельств, они встретились снова, уже в летной школе: ему тогда исполнилось восемнадцать, а ей — двадцать лет. Все произошло неожиданно просто: они потянулись друг к другу, сначала лишь как старые друзья, но очень быстро их отношения переросли в нечто гораздо большее.

— Это ты, — прошептала она.

— Это я.

Она кивнула, глаза ее вспыхнули, она наклонила голову, но тут же снова вздернула ее.

— Ты, проклятый сукин сын! Что тебе здесь нужно?

— Светлана…

— Я тебе не Светлана, слышишь, ты, чертов бродяга! Годами тебя носит неизвестно где, ни слуху от тебя, ни духу, а потом ты проявляешься, точно злая судьба, и ждешь, что я снова растаю от твоей милой улыбки, да?

Она вскочила и двинулась прямо к нему, похожая на тигрицу, которая вот-вот вцепится ему в глотку; и остановилась совсем рядом.

— Подожди хоть минутку, черт возьми! — воскликнул Ясон. — Разве это я виноват, что ты завалила экзамен? Или, может быть, когда это случилось, я сбежал в космическую пехоту и не давал о себе знать? Нечего сваливать всю вину на меня!

— Ага, выходит, это я виновата, да? — закричала она. — Помнишь, что ты сказал? «Почему ты не согласилась служить во флоте, тогда мы с тобой поженились бы, как только кончится война!» Чушь! Эта война никогда не кончится. Пусть я не могу летать, я все равно хочу воевать, так или иначе, а не играть при тебе вторую скрипку, и уж тем более не сидеть на Земле, точно приклеенная, пока ты летаешь и хватаешь награды.

Она отвернулась, и он испытал чувство облегчения, хотя все еще не был уверен, что она не бросится на него. После стольких лет службы в десантных частях, да с их подготовкой, она могла бы убить его голыми руками, даже не вспотев!

— Флотские порядки позволяли нам пожениться и получить назначение на один и тот же корабль, — тихо сказал Ясон.