— И все же для настоящего боя они еще не готовы, — ответил Ясон, с удовольствием прихлебывая крепкий кофе, который помогал ему взбодриться.

— Вот пусть и учатся, на что еще годится этот чертов корабль? — сказал Думсдэй.

— Хотела бы я, чтобы у нас на капитанском мостике был кто— нибудь другой вместо этого ничтожества, — вставила Дженис.

— Все, ребята, не будем об этом, — оборвал ее Ясон.

Ох, как трудно быть командиром! Всего несколько недель назад он с удовольствием вместе с ними перемывал бы косточки командиру корабля, но теперь… А между тем этот человек кого угодно мог вывести из себя, хотя бы своей неуравновешенностью: то он держался с подчиненными чересчур запанибрата, то начинал читать им нотации или даже ни с того ни с сего срывался на крик. Он ничего не смыслил в боевых полетах и тем не менее уже попытался как-то вмешаться в работу офицера, руководящего взлетом и посадкой. И момент выбрал для этого исключительно неподходящий — во время проходившей в очень быстром темпе учебной операции по отработке приземления звена бомбардировщиков, проверке их состояния, устранению обнаруженных неполадок и повторного взлета. Не выдержав, офицер потребовал, чтобы коммодор покинул командный пункт, и хотя он был совершенно прав, теперь его ожидал военно-полевой суд.

Ходили также слухи, что иногда О'Брайен появлялся на капитанском мостике, чересчур сильно благоухая своим любимым кларетом. Требования в отношении алкоголя отличались строгостью. Выпивать на борту корабля разрешалось только тогда, когда он не принимал участия в боевых действиях и, разумеется, не во время дежурств, исключительно в личных каютах или за столом командира корабля во время официального приема. Все эти запреты, конечно, в какой-то степени сдерживали пыл О'Брайена, и все же этот вопрос беспокоил Ясона. Его прежний командир на «Геттисберге» тоже имел пристрастие к выпивке, а чем дело кончилось? «Наверно, я чем— то очень провинился в прошлой жизни, — думал иногда Ясон, — иначе за что бы мне такое наказание: два командира корабля за столь короткий срок — пьяницы?»

Сводила его с ума и бумажная «волокита, все эти бесконечные рапорты, которые он скармливал своему компьютеру для передачи в штаб каждые двенадцать часов, получая иногда их обратно с язвительными замечаниями по поводу грамматических ошибок. Ясону английский язык давался с некоторым трудом, а тот, на котором писались инструкции и отчеты, и вовсе казался незнакомым. Мать его была родом из Австралии, а отец — русский, и он вырос в русской колонии на Альфе Центавра.

Учения, которым он уделял массу времени, было очень трудно сочетать с надиктовкой проклятых рапортов, необходимость заниматься этим страшно бесила его, а это, судя по всему, доставляло О'Брайену огромное удовольствие. Но, пожалуй, наибольшее отвращение вызывало то, как командир корабля заигрывал с Кевином — приглашал его на обеды в кают-компанию, заискивал и между делом пытался вытянуть из него информацию.

Дженис подошла к столу и налила себе еще кофе.

— Знаете, что я слышала? — сказала она, краем глаза наблюдая за Ясоном. — Среди прочих мы конвоируем Первый десантно-штурмовой батальон, этих «Истребителей котов».

— О, это отчаянные ребята, — отозвался Думсдэй. — Они скачут с планеты на планету, а живут даже меньше пилотов. Мы, по крайней мере, спим на чистых простынях, а когда умираем, наши косточки упаковывают в мешок, если, конечно, удается хоть что-то собрать, и хоронят с почестями. Их же останки покоятся в безымянных могилах на множестве планет, названий которых мы даже не слышали.

— Это, конечно, большое преимущество, — ответил Ясон. — Никогда не задумывался о подобных вещах.