Один из спасателей вскрыл кабину с помощью лазерного резака. Фонарь свалился, пламя вырвалось наружу, его тут же начали поливать из шланга. Один из спасателей, не обращая внимания на то, что огонь еще полыхал, залез в кабину. Он вытащил наружу какую-то почерневшую бесформенную груду, по палубе вновь пронесся душераздирающий крик. Еще одно тело — это явно уже был труп — вытащили из корабля, и Ясон в ужасе отвернулся. Задняя орудийная башня была раздавлена, точно бумажный стаканчик, — значит, и стрелок тоже не уцелел.

Повернувшись, Ясон нос к носу столкнулся с О'Брайеном. Тот стоял перед ним, уперев руки в бока.

— Ну что, довольны, капитан третьего ранга? — процедил он.

— Что, черт возьми, вы имеете в виду, сэр?

— Вы слишком сильно взялись за них. Вы измотали их в первый же день, вы погубили экипаж, вдребезги разбили «Сэйбр» ценой в десятки миллионов и едва не взорвали к чертям весь корабль. Что мне прикажете теперь писать в рапорте?

— Сэр, вы, наверно, забыли, что мы на войне, — спокойно ответил Ясон, — где люди гибнут. У этого парня случилась неполадка, я приказал ему катапультироваться, он ослушался меня, и вот он мертв. Это трагедия, но, черт возьми, такое случается! Эти ребята должны учиться летать и сражаться, некоторые из них могут погибнуть во время обучения, но лучше уж сейчас, чем в бою.

— Вы — бессердечный сукин сын! — воскликнул О'Брайен прерывающимся голосом.

Дрожа от возмущения, Ясон изо всех сил сдерживал себя, понимая, что вокруг полно людей, которые прислушиваются к их разговору.

— Это все, сэр? — спросил он.

— Нет, мистер, это не все. Я намерен подать на вас рапорт. Я всегда терпеть не мог отчаянных молодчиков вроде вас, но только теперь окончательно понял почему.

— Если вам так не нравятся пилоты, сэр, зачем вы взялись командовать авианосцем?

Щеки О'Брайена побагровели, он угрожающе поднял палец, тыча им в лицо Ясона.

— Вы, вы… Я добьюсь, чтобы вы получили по заслугам! — крикнул он и, круто развернувшись, быстро зашагал прочь.

— Мальчишка наломал дров, а вы-то здесь при чем?

Обернувшись, Ясон увидел палубного офицера.

— Я не нуждаюсь в вашей защите! — резко сказал он и тоже покинул палубу.

Ясон стоял перед разбитым «Сэйбром», сурово глядя на обступивших его пилотов. В воздухе стоял специфический запах выгоревшей электропроводки, расплавившегося металла и жидкости из огнетушителей. Неожиданно один из пилотов сорвался с места и подбежал к краю платформы, где его и вырвало. Стараясь не обращать внимания ни на это, ни на тошнотворный запах горелой человеческой плоти, Ясон продолжал говорить:

— Родригес мертв, его стрелок, сержант Сингх, мертв, и его напарница Эмили умерла час назад. Я хочу, чтобы вы чертовски внимательно вгляделись в их корабль и на всю жизнь запомнили все, что увидели. Эту войну переживет только тот, кто не будет ошибаться; одна-единственная ошибка — и ваша жизнь закончится так же, как их. Во время посадки я приказал Родригесу прыгать, но он вообразил, что разбирается во всем лучше меня, и вот он мертв. Я хотел бы, чтобы до вас это дошло, ребята. Если я или офицер, руководящий приземлением, говорим: «Катапультируйся!», значит, нужно катапультироваться, черт побери, и забыть про свою гордость! В два часа мы снова взлетаем, но прежде, чем вы займетесь подготовкой, я хочу, чтобы каждый из вас поднялся сюда и чертовски внимательно разглядел то, во что превратился корабль Родригеса. Все свободны.

Он повернулся и зашагал прочь.

— Бессердечный сукин сын…

Эти слова прозвучали едва слышно, но он узнал голос Толвина.