Боже, как я могла быть так слепа? Сейчас все казалось настолько очевидным.

Грустно и жалко.

— Хлоя? — Скрипнула половица. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я ничего не ответила.

Новый скрип, на этот раз у самой двери, и я вскочила с постели.

— Эй! — крикнула я. — Ты не можешь…

— Прости, — пробормотал он. — Просто…

Он вышел на лунный свет. Специально. Он хотел, чтобы я видела, как его глаза горят жарам, кожа покраснела, а волосы промокли. Он хотел, чтобы я сказала: «Боже, ты обращаешься», — выпрыгнула из постели и побежала с ним на улицу, помогая пройти через обращение, как я делала прошлые два раза.

Я посмотрела на него и снова легла.

Он шагнул вперед.

— Хлоя…

— Что?

— Это… снова.

— Вижу.

Я села, свесила ноги с кровати и встала. Он вздохнул от облегчения. Я подошла к окну.

— Пройди по этой тропе примерно тридцать футов и слева увидишь поляну. Хорошее место.

В его глазах вспыхнула искра паники. После того, как он повел себя со мной сегодня, я должна была сказать «хорошо». Но я этого не сделала. Не могла.

— Хлоя…

— Что?

Он почесал руку. Почесал так сильно, словно кожа пузырилась, а мышцы извивались. Он посмотрел на меня, и его взгляд был таким несчастным, что мне пришлось сжать челюсть, удерживаясь от желания сказать: «Хорошо, я пойду с тобой».

— Что? — сказала я вместо этого.

— Я… — Он сглотнул. Облизал губы. Попытался снова. — Я…

Он даже не мог попросить меня пойти с ним. Раньше ведь ему не приходилось этого делать.

— Я… Мне нужно… — Он снова сглотнул. — Я хочу… Ты пойдешь со мной?

Я подняла взгляд на него.

— Как ты можешь даже спрашивать меня об этом? Сколько раз ты орал на меня сегодня? Заставлял почувствовать себя, что все пошло наперекосяк, и это всецело моя вина?

Его глаза расширились от искреннего удивления.

— Я не это имел в виду. — Он отбросил потную челку назад. — Если я сделал тебе больно…

— Ты еще сомневаешься? Сегодня утром, после произошедшего на кладбище, мне нужна была твоя помощь. Твои советы. Но ты лишь заставил меня почувствовать себя еще хуже, чем было, и поверь, мне было нелегко. Затем, вечером, с Саймоном, ты вел себя так, словно все моя вина, и даже когда ты увидел, как я расстроена, как плохо себя чувствую… — Я сделала глубокий вдох. — После стоянки у придорожного кафе, после нашего путешествия… Я думала, мы друзья.

— Мы друзья.

— Нет. — Я встретилась с ним взглядом. — Очевидно, что это не так.

Увидев его лицо, растерянное и жалкое, мне стало еще хуже, и это меня разозлило. Он не имел права приходить сюда и ждать помощи, заставляя меня чувствовать себя виноватой за отказ.

— Хлоя, пожалуйста… — Он провел рукой по горлу. Вены и сухожилия пульсировали. Пот бисером выступал на лбу. — Все происходит быстрее на этот раз.

— Тогда ты должен идти.

— Я не… я не… — Он сглотнул и посмотрел на меня, лихорадка сделала его глаза такими яркими, что, казалось, они светятся. — Пожалуйста.

Это было не просто «пожалуйста». Это была абсолютная паника в глазах. Он боялся обращения, так как не знал, сможет ли его завершить, если с ним что-то сделала генетическая модификация, и именно поэтому он продолжал страдать, проходя через этот процесс, только чтобы терпеть неудачу, не дойдя до конца.