Изменить размер шрифта - +

Раздался негромкий стук в дверь, и он поднял взгляд, предполагая, что это Бенц что-то забыл. Однако в кабинет вошел прелат О'Хара. Это был высокий, элегантный мужчина с мягким голосом и с особой манерой держаться, которая отличала его от других священников. Одетый в простой стихарь, он аккуратно закрыл за собой дверь.

– Все в порядке?

Где там. Все далеко не в порядке.

– Вроде как.

– Миссис Лэндрай сказала, что приходила полиция.

Конечно. Ванда Лэндрай просто не могла не растрезвонить эту новость. Она была сплетницей; набожной сплетницей, но все же сплетницей и, казалось, находила особое удовольствие в неприятностях других. Джеймс подозревал, что она участвует в молитвенной Цепочке главным образом для того, чтобы узнавать плохие новости и распространять их дальше.

– Так уж получилось, что полицейский, который приходил, – это мой единокровный брат.

– О! – Прелат задумчиво нахмурился. – Я не знал, что у тебя тут родственники.

– У нас не слишком-то тесные отношения. – И кто этом виноват?

– Может быть, они изменятся, – произнес прелат.

– Возможно. – Джеймс не стал дальше развивать эту тему. Он считал, что семейные дела касаются только его. Отец Бенца был полицейским, который погиб при исполнении. Его жена вышла замуж за его напарника, и тот относился к Рику как к родному сыну. Однако он оставил мальчика с фамилией его биологического отца – и подарок, и, вероятно, бремя, если обратиться к прошлому.

– Значит, никаких проблем? – спросил О'Хара, и на его лице с мощными челюстями появилась осторожная улыбка. Хотя прелату О'Харе было уже за пятьдесят, он регулярно занимался физическими упражнениями. В его теле не было ни унции жира. Он казался искренним, хотя и сдержанным, но Джеймс понимал, что мало знает о человеке, с которым работал несколько лет.

– Да, все в порядке.

– Хорошо... хорошо... Увидимся позже. – Прелат словно бы не хотел слышать никаких плохих новостей – он поднял руку и быстро вышел из кабинета, оставив Джеймса одного, сидящим за столом в зеленом свете лампы. Пустой кабинет наполнили звуки виолончели. Он решил помолиться, но не нашел утешения в общении с богом. Подойдя к окну, он устремил взгляд на темное мрачное небо. Ветер начал усиливаться, и ветка магнолии, растущей перед церковью, снова начала ударяться о здание, словно сам бог стучал по стенам, напоминая ему, что он все видит. Он знал.

Джеймс прижался лбом к стеклу и попытался вызвать в своем воображении чудовище, сеющее страх и смерть на улицах города. Какой-то человек убивает женщин так, как подвергались мучениям некоторые святые. Омерзительное извращение. Кто до такого мог додуматься? И, ради всего святого, зачем?

Он подозревал, что его брат о многом умолчал, он чувствовал это, пристально вглядываясь в темноту. И значит, угроза очень велика, если Рик обратился именно к нему.

Или это бог пытается обратиться к Джеймсу. Была вероятность, что бог направил его брата в церковь к не-,v чтобы показать Джеймсу, что он нужен. Он снова подошел к книжному шкафу и нашел еще одну потертую книгу о святых. Ее страницы были такими тонкими, что казались почти прозрачными.

Прислонившись бедрами к краю стола, Джеймс принялся листать страницы, мельком глядя на изображения святых. На портретах мастеров они казались целомудренными, добрыми и безупречно красивыми женщинами, такими, которых бы пожелал любой мужчина...

Как Оливия Бенчет.

Почему он никак не может выбросить ее из головы? Десятки раз с момента их последней встречи Джеймс думал о ней, вызывая в памяти ее образ и лелея мысли, которые были совсем недостойны его призвания.

Он снова опустил взгляд на книгу. Оливия была так же прекрасна, как и любая из женщин, изображенных в этом старинном томе.

Быстрый переход