|
Прекрати!
Он резко захлопнул книгу, но, едва сделав это, он подумал, увидит ли он Оливию снова. Его пульс участился при мысли о еще одной встрече, сколь угодно краткой. Она была невинной и невероятно соблазнительной, одной из немногих женщин, которые могли пробить брешь в основательной ханжеской стене, которой он окружил свое сердце.
Он знал, что привлекателен. Об этом ему часто говорили. Шутки, что он растрачивал впустую свою мужественность, не прошли незамеченными; некоторые женщины думали, что он гей. Но были и другие, более впечатлительные. В роли дающего советы страждущим ему был предоставлен большой простор для нарушения обета Целибата. Ищущим поддержки и утешения молодым вдовам, отвергнутым своими дружками и мужьями женщинам он был нужен в качестве доказательства, что они все еще привлекательны. Другие – маленькие напористые кокетки, для которых он представлял собой некий вызов, еще одного мужчину, которого можно записать свой актив. На пороге каждого искушения он резко останавливался, постоянно сопротивляясь. Даже когда искушение плоти было таким сильным, что он часами поочередно окунался в холодную воду или стоял на коленях на холодных камнях своего алтаря, моля о силе сопротивляться приглашениям, направленным в его адрес. Ему всегда это удавалось.
Если не считать жены его брата.
Даже сейчас он закрыл глаза и ощутил стыд.
Еще несколько дней назад он с гордостью думал, что больше не нарушит обета целибата.
И бог в очередной раз доказал ему, насколько он слаб духом.
Ибо это было до того, как он заглянул в золотистые глаза Оливии Бенчет. И теперь он боялся, что обречен на новый грех.
Глава 22
– ...точно... святая Филомена. Одиннадцатое августа, – говорил Бенц в трубку своего сотового. – Посмотри, не сообщалось ли примерно в это время о пропаже каких-нибудь студенток. – О господи, ему было невыносимо думать о связи между этими девушками. Студентками. Такими, как Кристи. И она была не так уж далеко. Это пугало его до смерти.
– Я уже начал искать, – сообщил Монтойя, его голос был таким отчетливым, словно тот сидел в машине Бенца, а не говорил с ним по сотовому телефону. – А ты действительно думаешь, что эти убийства связаны с праздниками святых?
– Да я бы поставил на это служебный револьвер своего отца.
– Проклятье.
Последние три часа, с тех пор как покинул церковь Святого Луки, Бенц провел в попытках найти зацепки в убийстве Стефани Келлер. Сейчас он въезжал во Французский квартал.
– Я говорил с механиком, который видел Стефани Джейн Келлер после того, как ее приятель высадил ее из машины. Он был на работе до девяти – они работают допоздна, – и в девять пятнадцать он уже был дома с женой и детьми. Он ничего не помнит, за исключением того, что она спешила на учебу. Но, по словам ее преподавателя, она на нее так и не попала. Так что на данный момент механик – это последний человек, видевший ее живой.
– Черт.
Бенц именно так и думал.
– Я обзвонил нескольких ее друзей. Никто из них не думает, что она могла пойти не на занятие, а куда-то еще, и ее книжки и тетрадь по этому предмету не были найдены ни в ее машине, ни в квартире. Я разговаривал с группой, которая осматривала ее вещи. Ее друзей тоже проверяют, и до Таунсенда ее парнем был ее коллега по работе, но они разошлись, потому что его перевели в Бостон. Его алиби тоже проверено.
– Замечательно, – пробормотал Монтойя приглушенным голосом, словно он делал затяжку. – А что насчет ее машины?
– Сейчас с ней как раз работают. Ищут отпечатки пальцев и даже следы крови.
– Может, мы что-нибудь узнаем.
– Сомневаюсь, – ответил Бенц. – Мне кажется, что этот тип ждал, пока она не пройдет пять кварталов, отделяющих автосервис и университет, и схватил ее, а может, даже предложил подвезти. |