Мне очень жаль, дорогая. Верь мне, когда я говорю, что люблю тебя больше жизни. Но я встречаюсь с человеком, который является твоим настоящим отцом, и, боюсь, это разрушит мой брак и разобьет сердце Рика...

– Спасибо, мам. Большое спасибо. – Кристи громко шмыгнула носом. Она не раскиснет. Она была убеждена, что Дженнифер совершила самоубийство. Она наглоталась таблеток и съехала с дороги два дня спустя после того, как Рик застал ее в постели с другим мужчиной. По мнению Кристи, Дженнифер выбрала малодушный способ решения проблемы, написав это проклятое письмо и сев за руль.

С тех самых пор, как Кристи узнала правду в начале лета этого года, она безумно злилась на свою мать, на мужчину, который растил ее, и на проклятого сукина сына, который не мог держаться подальше от Дженнифер, мужчину, который породил ее. Все это вызывало лишь презрение. Презрение.

Кристи не хотела думать об этом сейчас. Как, впрочем, и никогда. В этом семестре она уже прослушала Достаточно лекций по психологии и поняла, что слишком упорно отказывалась признавать очевидное, но ей было плевать. Она лучше сосредоточится на субботнем вечере и Брайане. После неудачного начала свидание прошло чудесно, подумала она.

Поднимая свитер над головой, она жалела, что ей приходится ехать домой в Новый Орлеан на День Благодарения. Нельзя сказать, что она плохо проведет время с отцом, но их отношения были шаткими в течение нескольких лет, а сейчас у нее кое-кто появился. Настоящий парень. Зрелый мужчина.

Не взбесится ли ее излишне взволнованный отец, когда узнает? Она начала натягивать свитер на голову и усмехнулась. Ей все еще нравилось нервировать старика.

Что случится, если, когда он приедет за ней, она сделает так, что он встретится с Брайаном, а потом объявит, что пригласила его на День Благодарения? Ему кажется, некуда было идти; по крайней мере, она так думала. Но, с другой стороны, она знала о нем лишь немногим больше того, что он преподает в колледже и работает над докторской.

Итак, ужин с Брайаном и затем... кто знает? На ее губах появилась озорная улыбка. Она не могла ждать!

– Ты только послушай, – сказал Монтойя, с важным видом заходя в кабинет Бенца почти в десять. На его лице сияла широкая улыбка Чеширского кота, в свете флуоресцентных ламп, висящих на потолке, сверкала сережка, а черная кожаная куртка блестела так, словно была совершенно новой.

– Что? – Бенц пил второй стаканчик кофе в ожидании звонка из полиции Ковингтона. Пропала секретарша страховой компании. Позвонил ее парень, Дастин Таунсенд; никто не видел Стефани Джейн Келлер с пятницы, когда он отвез ее в центр города. По словам Таунсенда, рост Стефани составлял пять футов шесть дюймов, вес – примерно сто двадцать фунтов, и она регулярно играла в теннис. Блондинка с голубыми глазами. Говоря по телефону, он казался расстроенным, обезумевшим от беспокойства. Он неохотно сообщил Бенцу имя зубного врача Стефани. Полиция официально запросила ее стоматологическую карточку. Ее прислали по факсу, и сейчас ее изучали. Сам Таунсенд уже ехал в управление и согласился привезти фотографии Стефани.

– У меня есть кое-какая интересная информация о госпоже Бенчет, – объявил Монтойя, перекидывая ногу через угол стола Бенца. Бенц напрягся. – Ну, на самом деле о ее матери. Бернадетт Дюбуа... Она была замужем пять раз, и это не считая неудавшихся помолвок. Неплохо для женщины, которой немногим более пятидесяти. Среди мужей был отец Оливии Бенчет – Реджи Бенчет. Опасный преступник.

– Бывший зэк.

– Все равно опасный преступник в моем списке, – сказал Бенц.

– Да. Нападение. Сопротивление аресту. Убийство второй степени. Еще кое-что. Да, тот еще тип. Как бы то ни было, со стороны Бернадетт было разумно развестись с ним после парочки детей. Но он только первый.