Но она сомневалась, перерастет ли когда-нибудь Брайана. Он был таким... зрелым... опытным. Она затрепетала, вспоминая, как он целовался – так, словно это был его последний поцелуй в жизни.

Кристи улыбнулась при этой мысли, снимая футболку и глядя в зеркало на верхнюю часть тела, на которой был лишь черный лифчик. Очень даже ничего, подумала она, начиная поворачиваться, чтобы получше себя рассмотреть.

Конечно, ей бы хотелось, чтобы грудь у нее была побольше, но, с другой стороны, она не интересовалась пластической хирургией или гормонами и была вполне удовлетворена тем, что у нее крошечная талия и плоский живот. Хотя ее плечи были шире, чем у большинства студенток, вероятно, от занятий плаванием, а ее вес на несколько фунтов больше, чем в среднем весили девушки в женском общежитии, она выглядела очень и очень недурно. Сплошные мускулы. Ни капли жира. Спортивная. Кроме того, подумала она, образ страдающего анорексика был явно переоценен, и то, как некоторые девушки добивались его с помощью сигарет, стимуляторов и кокаина, было не для нее. Нельзя сказать, что она отказывала себе в стаканчике-другом и ни разу не курила травку. Просто она не хотела погружаться в мир наркотиков. Она достаточно поэкспериментировала в средней школе и добавила своему отцу несколько седых прядей, пробуя экстази и галлюциногенные грибы.

Ну а чего можно ожидать, когда ты подросток и узнаешь, что твой отец в действительности тебе не папа, а мама... Даже не думай об этом. Это уже закончилось. Рик – хороший парень. Действительно хороший парень, и ты теперь это знаешь. Он твой папа. Он всегда был рядом с тобой. Всегда. Хотя и знал, что ты в действительности не его ребенок. Нахмурившись от того, какое направление приняли ее мысли, она сосредоточилась на своем отражении в зеркале и осталась довольной увиденным. Она вскинула голову, позволяя своим каштаново-рыжим волосам упасть с одной стороны лица. Она видела, что так часто делали модели, рекламирующие шампуни по телевизору.

Она снова улыбнулась. Ее волосы были длинными густыми и рыжевато-коричневыми. Она раскошелилась на краску для волос этой осенью, поэтому пряди светились красным в лучах солнца, и Брайану это нравилось. Он несколько раз прятал в них лицо, когда они ласкали друг друга в субботу вечером, и сказал ей, что это прекрасно. Она позволила ему снять с нее лифчик, и его пальцы ласкали ее грудь так, что она и теперь чувствовала возбуждение, вспоминая об этом. Легкие прикосновения, вызывающие целую гамму противоречивых эмоций... Она хотела сделать это с ним, но так и не сделала. Проявила осторожность.

Старое доброе католическое воспитание, подумала она. Хотя отец не настаивал на том, чтобы она регулярно ходила в церковь, пока была жива мама, Кристи записывали в приходские школы, и она никогда не пропускала мессу, катехизис или наставления для молодых. И тем не менее Дженнифер сама не сдержала брачных клятв, верно?

Верно, по крайней мере, по словам Рика Бенца, который решил – когда она закончила школу, – что ей нужно знать правду. Поэтому он выложил ей все, объяснил, почему брак оказался неудачным, что ее мать встречалась с человеком, который зачал ее. Это было не раз. О нет. Дженнифер спала с этим парнем давным-давно. Когда была зачата Кристи, она прекратила с ним связь, затем возобновила почти пятнадцать лет спустя – незадолго до своей смерти.

Кристи не хотела верить, что Рик Бенц не был ее отцом. Но как только она сама увидела доказательство в виде письма, которое Дженнифер написала за два дня до того, как съехала с дороги и врезалась в дерево, она была убеждена. Письмо было адресовано Кристи, но Бенц решил, что его дочери не следует знать правду, пока она не закончит школу, поэтому он спрятал его на четыре года.

Сволочь, подумала она, снова вспыхивая от злости. Вытирая слезы, она вспомнила каждое слово на пожелтевшем листке бумаги. Строки, которые по-прежнему жгли ей душу и вызывали плач.