При таких обстоятельствах… Андрей поднял голову. Вверху были различимы звёзды, мерцающие в черноте неба. Наверное, где-то там расположен Рай, куда после смерти попадают души хороших воинов. Таких, например, каким был Олег.

И Ромка… Хотя его Андрей всё-таки очень надеялся ещё увидеть живым. Не желал поверить он, что лучший друг уже погиб. В то, что погибли Никита и остальные, приходилось верить. Потому что видел своими глазами. И за них тоже хотелось отомстить. Только вот кому? Тому же, из-за кого, собственно, и случился весь этот поход?

Кто-то ведь напал на отряд Романа и помешал воинам вовремя вернуться домой…

Когда добрались до Срединного бульвара, здесь увидели ряд домов, у которых верхние части основательно разрушились, а нижние сохранились. В одном из таких полудомов и разбили лагерь на ночь. Вообще здесь относительно тихий район. Как и везде, можно было нарваться, но всё-таки не совсем уж полный трындец. Так что повезло, что в нём остановились. Пока они разбирались с врагами, отбивались от животных монстров, перебирались с ведуном через реку, обходили смертельные ловушки, бегали от биороботов – как раз время и подошло к вечеру.

Пора было готовиться к ночному привалу. Поставили растяжки по периметру. Часовые рассредоточились в укромные местечки. Поэтому Андрей сейчас и сидел на дереве, которое проросло прямо через здание. Акация вела себя хорошо, человека не трогала. А Митяй запрятался во-он под той каменной плитой, там наружу можно смотреть только сквозь щель.

Примерно до двадцати двух жгли огонь в специальной походной плитке. С натянутым сверху маскировочным пологом, конечно. Сквозь специальный материал, фильтрующий продукты сгорания, дым проходил, практически утрачивая запах, и отсветы пламени не заметны издалека. На ужин ели печёную картошку. Помянули товарищей. Пить в походе нельзя, но сейчас нужно было, хотя бы по одному символическому глотку. Иначе не по-людски.

Потом пламя затушили и легли спать. Ночь, начиная от полного наступления темноты, делилась на вахты по двое часовых. Каждая вахта по три часа. И двое дежурных уже бдили, пока остальные обустраивали лагерь. Не дежурил только побратим, которому Раптор оторвал руку. Ему вкололи обезболивающее, продезинфицировали рану, отрезали рваный шмат плоти, чтобы не пошла сжирать гангрена, продезинфицировали, заштопали наживую, приклеили антисептический пластырь. После такого стресса организму долго надо приходить в себя, но в походе некогда расслабляться. Вернётся домой, будет ему реабилитация и всё что пожелает. Главное – вернуться…

Ближе к утру, к тому времени, когда Андрей принял вахту, тяжелораненый, напоенный обезболивающим, вроде провалился в сон. Но и во сне стонал от боли.

Андрей запустил руку за пазуху и вытащил оттуда подарок Весны, всё это время висевший у него на шее. И хотя он сам того не ожидал, в холодном царстве мрака, которое окружало его, на миг что-то прояснилось. Ничего, только бы не сойти с ума, только бы выжить… Казалось бы, можно ли за один день практически забыть девушку, которую встретил совсем недавно?.. Как оказалось – можно. Во вчера вместилось столько событий и эмоций, как будто с момента ухода из крепости минуло несколько лет… Завод, друзья, Весна – всё это казалось таким далёким, словно во сне. А он был ЗДЕСЬ. Там, где из-за каждого угла на него дышал враг.

На непрекращающейся войне.

Но теперь он посмотрел на этот медальон и вспомнил, что вот где-то есть девушка, настоящая, возможно, его, такая солнечная и светлая, чистая, неприкосновенная, лучащаяся теплом, ради которой хотелось жить. Если бы не это – Андрей, возможно, предпочёл бы умереть в бою, чтобы забыть о жуткой смерти товарищей, которых не смог уберечь.

И этот предсмертный хрип Олега… По лицу молодого мечника потекли непрошеные слёзы. Так вот что погибший командир имел в виду! Когда сказал «Я с вами, братья…».