Стать еще более развращенной, чем ее развратители, победить их на их собственном поле – на карточном столе, – а почему бы и нет? Ей уже нечего терять!

Не осталось ничего, что бы не было по-глупому растрачено, Тристу заставили рассчитаться с самым дорогим и сокровенным, не спрашивая ее желания.

– Так вот, значит, ты какая в действительности! Еще большая дрянь, чем твоя драгоценная мамаша! Дразнила, обещала, и затем в последнюю минуту убегала, а теперь посмотрите-ка на нее! Наслаждается всем, что я ей даю, а потом трется об меня, как котенок! – Фернандо коротко рассмеялся, но в его смехе прозвучала странная нотка, которую Триста постаралась не заметить. Она продолжала исполнять навязанную ей роль – быть хорошо обученной куртизанкой, от которой требуется только играть, не задумываясь о том, что она делает. И сейчас Триста знала, что нужно сказать. Она хорошо отрепетировала свою реплику:

– Но Фернандо! Я ведь тебе уже говорила: я только ждала, что ты… что ты меня возьмешь! Я думала, что это ты специально меня дразнишь, и пыталась заставить тебя ревновать! Ты же видишь, как сейчас я тебя ревную…

– Больше ни слова об этом, слышишь? Или я буду тебя бить, чтобы ты знала свое место, – вот так и вот так! И перестань визжать, иначе будет хуже!

Фернандо завернул ей руки за спину, больно ударяя рукой по обнаженному телу. Несмотря на все усилия, Триста не смогла удержаться от сдавленного стона.

– Вот так-то! – объявил Фернандо, внезапно освободив ее – так же внезапно, как и схватил. – Пусть это послужит тебе уроком! Ты всего лишь проститутка, твоя единственная задача – служить мне и делать то, что я скажу, поняла? И если ты в меня влюбилась, потому что я оказался первым мужчиной, который тебе показал, кто здесь хозяин, – тем больше оснований стараться меня ублажить и не надоедать своей дурацкой ревностью. А теперь повернись, как подобает дешевой шлюхе! На колени, тварь, и моли, чтобы я сделал то, чего ты больше всего хочешь!

Правда в том, что он до сих пор желает ее, особенно когда имеет так, как сейчас, или другими самыми унизительными способами, со злостью думал Фернандо. Но к сожалению, это не Лоретта – лживая Лоретта, которая научила его всему и заставила страстно желать ее, даже любить! А потом, не говоря ни слова, не извинившись, бросила его, оставив после себя только ненависть, которая с тех пор пожирает его, словно раковая опухоль. Иногда Фернандо представлял себе, что перед ним Лоретта, – но они были слишком непохожи. Лоретта никогда не позволила бы себе так легко сдаться. Нет, Лоретта повернула бы все так, что сама стала бы победительницей и королевой. Лоретта никогда не смирилась бы с подобным обращением. Она скорее бы умерла или улыбнулась бы ему так, что… Но лучше не думать сейчас о Лоретте! Его месть Лоретте была бы гораздо мягче. А что касается Тристы, превратившейся в вешающуюся ему на шею девку, то Фернандо уже устал от нее. Тем более что она больше не сопротивляется и не протестует, как бы он ни унижал и ни бил ее. Фернандо действительно начал верить, что она наслаждается всем, что бы он с ней ни делал, воспринимая все его действия как проявления любви!

Лоретта тогда его любила – в этом он уверен. Как они рисковали! А ее дочь, которая сейчас под ним вертится и стонет и кусает свою руку, пытаясь удержаться от громких криков боли, она всегда преследовала его, следила за ним. С тех самых пор как Лоретта убежала, Фернандо строил планы, как поступить с ее отродьем, когда Триста станет для того достаточно взрослой. Благодаря вмешательству тетки и поведению самой Тристы ему пришлось ждать дольше, чем он рассчитывал.