На мгновение мне показалось, что Мари-Клэр разозлилась на меня так же, как я за несколько секунд до этого на нее. Ее глаза сузились, ноздри расширились. Но затем она только безразлично пожала плечами и покачала головой.

– Ради бога, Триста! – примирительно сказала она. – Я думала, ты понимаешь, что можешь мне доверять. В конце концов, я-то немало доверила тебе с тех пор, как мы подружились. Дорогая, он не стоит нашей ссоры! Перед тем как снова начать все отрицать, ты лучше взгляни на маленький пакет, который я только что тебе дала. Пожалуй, даже Блейза можно в некоторых отношениях считать джентльменом!

Только после того как Мари-Клэр ушла, не дав мне возможности снова запротестовать, я вспомнила о пакете из коричневой бумаги. Закусив губу, я дрожащими руками разорвала его. Что за новую игру затеял Блейз?

Увидев содержимое пакета, я чуть не закричала во весь голос от ярости, которая, как огонь, растеклась по жилам. Да, Мари-Клэр имела все основания для определенных выводов! На шероховатой бумаге для эскизов была нарисована я, и везде я была обнаженной. Вероятно, Блейз наблюдал за мной тогда, когда я полагала, что нахожусь в полном одиночестве. Я никак не могла подозревать, что за мной следят любопытные глаза, выведывая мои самые потаенные секреты. О Боже, Боже! И он позволил Мари-Клэр это увидеть – какой ужас! Неужели после того, как я уснула, он прямиком направился из моей постели в ее спальню и занимался с ней любовью, со смехом показывая ей эти рисунки? Неужели он сравнивал ее тело с моим?

Ну и черт с ним, подумала я. Пусть катится к дьяволу! Значит, всю неделю он скрывался поблизости. Шпионил – а я-то думала, что была одна. Нужно разорвать эти рисунки на мелкие кусочки, нужно… Но я все же не удержалась от того, чтобы снова на них взглянуть, все еще хмурясь и тяжело дыша от гнева. Вот я стою на скале, подставив лицо солнцу и подняв руки вверх, чтобы удержать на весу падающие на плечи волосы. А на следующем рисунке я лежу по пояс в воде… и предаюсь мечтам, а сзади длинным шлейфом тянутся мои волосы. Воспоминания заставили меня покраснеть. Глядя на мечтательное выражение лица на рисунке, я чувствовала, что Блейз каким-то образом проник в суть моих грез.

Стараясь уйти от этой мысли, я поспешно перелистала еще несколько рисунков. Вот я изображена со спины, выходящая из воды. А здесь я отбрасываю волосы с лица. А потом я взглянула на последний рисунок и почувствовала, что мое сердце останавливается. Все было похоже и не похоже. Блейз все чуть-чуть изменил, превратив симпатичный ручей в зловещий поток. Растущие вокруг деревья низко склонялись над водой, протянув корявые ветви к лежащему посередине большому камню, вокруг которого бурлила и пенилась вода. В этом водовороте стояла я или мое какое-то иное воплощение, широко расставив ноги. Я была совершенно обнаженной, не считая широких ленточек на лодыжках и запястьях и браслетов из змеиной кожи около локтей. Голова была откинута назад, и волосы змеями вились вокруг меня, как будто были живыми. Я стояла, раскинув руки, словно заклиная кого-то. В одной руке был кинжал, а в другой – лук.

«Боже мой! Неужели он действительно видит меня такой?» – спрашивала я себя, когда дыхание вновь вернулось ко мне. В образе языческой жрицы, ожидающей у жертвенного камня следующую жертву? Что значит эта аллегория, которой Блейз решил меня подразнить? Я ненавидела этот рисунок. То, что мне представлялось мирным и красивым, он превращал в нечто дикое и зловещее.