Глава 11

Этот знаменательный день запомнился мне прежде всего различными разговорами.

– Ну что ж, Триста! Такое впечатление, что все вдруг решили сразу сорваться с места, чтобы до темноты достигнуть предместьев Бостона. Но я не могу уехать без того, чтобы не сказать тебе «о’ревуар, малышка!». Ты не сердишься на меня? Я так противно ворчала только потому, что ты моя лучшая подруга, я вовсе не хотела причинить тебе боль… А, ну ладно! Я знаю этот твой недовольный взгляд и обещаю, что больше ничего не скажу! И… да, еще я обещаю, что буду искать самых богатых, самых завидных женихов и представлять их тебе. Вот! Может быть, это компенсирует мою несдержанность? А, проклятие! Мачеха уже зовет меня своим противным голосом… Я должна идти! Мы скоро увидимся, ведь правда? Не задерживайся слишком долго на солнце!

Я как раз пыталась расчесать свои весьма спутанные волосы, когда Мари-Клэр ворвалась в комнату. Выпалив все сказанное выше, она повернулась и убежала, не дав мне возможности вставить ни единого слова. Только плывущий по комнате аромат духов доказывал, что она действительно здесь была. Я тогда подумала о том, что теперь мне не нужно слишком переживать за свою внешность, и даже поразилась своей внезапно нахлынувшей апатии.

– И вот теперь наконец я вижу Тристу – когда все наши гости, слава Богу, уехали! Я уже начал думать, моя девочка, что твой солнечный удар был просто предлогом, чтобы избежать присутствия на этом ужасно скучном обеде! – Напускная суровость в голосе папы не соответствовала веселому выражению его глаз. Тем не менее я покраснела, и он, должно быть, подумав, что смутил меня, поспешно добавил: – Ну-ну, киска, не надо так огорчаться! Я только хотел тебя немного подразнить. А теперь, когда Чэрити наконец приехала, я думаю, ужинать будет гораздо веселее, а, Чэрити?

– Мы сегодня устроим ужин по-домашнему и будем есть на веранде. Разве это не здорово? Как я люблю запах магнолий и жимолости да и все остальные ночные запахи и ночные звуки! Вдыхая эти ароматы и слушая эту звенящую тишину, я почти с ностальгией вспоминаю о Юге, о теплых ночах, когда везде, куда ни глянь, летают светлячки… вспоминаю до тех пор, пока не начинаю думать об их отвратительных порядках!

Лицо тети Чэрити стало мягче, в сумерках оно казалось помолодевшим. Несмотря на долгое и утомительное путешествие, она выглядела необычно оживленной. Глядя на тетю, я с чувством вины вспомнила тот единственный случай, когда видела ее такой. Она любит Блейза. Наверное, до его отъезда они успели встретиться и поговорить. Может, они сидели в маленькой беседке в отдаленном углу заросшего сада?

Через секунду я уже злилась на себя и свои предательские мысли. Это нисколько меня не касается! Я не должна была предавать тетю Чэрити, всегда такую добрую и ласковую со мной, согрешив с ее любовником, пусть даже он бессовестный донжуан. Что, кстати сказать, делала тогда моя совесть? Я поклялась, что всеми возможными способами докажу тете Чэрити, как я люблю и ценю ее. Во время ужина, проходившего на свежем воздухе, я принимала самое деятельное участие в оживленной дружеской дискуссии, которую так любили папа и его сестра. «Война!» – помню, с недоумением повторяла я про себя. И почему только все в последнее время говорят, что конфликт между штатами неизбежен? Что за нелепая мысль! Просто мужчины любят ругаться и извергать громкие, пустые угрозы, но даже самый твердолобый политик должен понимать, что междоусобная война ни к чему хорошему не приведет.

Мысли о политике вскоре были отброшены в сторону. Тетя Чэрити спросила, интересуют ли меня те сюрпризы, которые она мне привезла.