Самодовольно осклабившись, Маклохлан подошел к письменному столу и длинным пальцем постучал по документам, которые она туда положила:

— Интересно, что сказали бы клиенты вашего брата, если бы узнали, что его сестра так же хорошо разбирается в делах, как и их поверенный? Как думаете, понравилось бы им, что женщина делает почти всю подготовительную работу, составляет черновики контрактов, завещаний, дарственных и прочих документов?

Эзме вскочила:

— Я просто помогаю ему составить черновой вариант документа и ищу прецеденты. Джейми всегда сам пишет окончательный вариант и все за мной проверяет. Если вы скажете или хотя бы намекнете кому-то на то, что все происходит иначе, мы подадим на вас в суд за клевету! А если вы посмеете что-нибудь рассказать репортерам и о наших делах напечатают в газете, мы подадим на вас в суд за ложь — правда, вряд ли вы сможете оплатить судебные издержки!

— Успокойтесь, мисс Маккалан, и прекратите сыпать юридическими терминами, — снисходительно ответил Маклохлан; приведя ее в еще большую ярость. — Я никому не скажу о вашем вкладе в работу брата. — На долю секунды его обычная ухмылка исчезла. — Я слишком многим ему обязан!

Джейми никогда не рассказывал ей, где и как он встретился с Маклохланом в Лондоне. Просто в один далеко не прекрасный день привел домой пьяного, уложил его спать в гостевой комнате, а затем взял к себе в контору помощником. В задачу Маклохлана входил поиск разного рода полезной информации. Естественно, Эзме тогда забросала брата вопросами, но Джейми упорно отмалчивался. Только сказал, что Маклохлан переживает трудные времена и родственники от него отказались.

Потом, из обрывков разговоров между братом и Маклохланом, Эзме узнала, что отец лишил Маклохлана наследства и отрекся от него. Наблюдая за новым помощником брата, она заметила, что Маклохлан бывает весьма обходительным и учтивым, когда того пожелает, а многие женщины в его присутствии начинают вести себя так, словно мозги у них вдруг превратились в овсяную кашу.

Многие, но не она! Она-то знает ему цену… Маклохлану не удастся очаровать ее, даже если он этого захочет.

Эзме бросила взгляд на каминные часы. Почти четыре часа пополудни!

— Ах, как нам не терпится все узнать! — с невинным видом заметил повеса.

— Видимо, у вас нет других дел, кроме как околачиваться здесь, — заметила Эзме, направляясь к двери, — но у меня есть. До свидания!

— Неужели вы оставите меня здесь совсем одного? — удивился Маклохлан, притворяясь, будто он в ужасе.

— Оставлю, и с радостью, — отрезала Эзме, открывая дверь и едва не сталкиваясь с Джейми.

— Хорошо, что вы оба уже пришли! И хорошо, что обошлось без кровопролития, — с улыбкой заметил брат.

Судя по тому, что его шотландский выговор стал заметнее, Эзме поняла: Джейми чем-то расстроен.

— Я подготовила тебе все нужные материалы, — доложила она.

Ей очень хотелось узнать, что произошло, но она ни за что не станет расспрашивать брата при Маклохлане. Эзме надеялась, что ей удастся все выяснить позднее, когда они с Джейми останутся одни.

— Я обнаружила интересный прецедент в деле 1602 года. Речь шла об овце без клейма на ухе, и потому ее оспаривали двое…

Джейми повесил цилиндр на крюк, вбитый в стену у двери.

— Делом миссис Аллен займусь завтра, — сказал он, пробегая пальцами по коротко подстриженным темно-русым кудрям, и подошел к своему обшарпанному письменному столу — они вместе купили его у торговца подержанной мебелью.