— Ради любви мы все совершаем самые необычные поступки, которые приводят к неожиданным последствиям, — негромко заметила Эзме.

Максуини посмотрел на нее так, словно она вдруг заговорила стихами. Ее голос и правда изменился, ведь ей уже не приходилось никем притворяться.

— Я не желаю терять разом двух превосходных слуг, — заявил Куинн. — Разумеется, вы с миссис Луэллен-Джонс вольны оставаться у нас на службе, пока мы в Эдинбурге… или пока на свет не появятся маленькие Максуини.

Дворецкий вздохнул с облегчением.

— Спасибо, милорд!

— Теперь ступайте, Максуини, — приказал Куинн. — Передайте миссис Луэллен-Джонс, что вы можете пожениться и сохранить свои должности, но, прошу вас, больше никаких ночных свиданий в саду!

— Д-да, милорд. Спасибо, милорд!

Пристыженный, но все же радостный Максуини, очевидно, совершенно забыл о правилах приличия, потому что почти побежал к двери. Однако ему удалось быстро взять себя в руки. Дверь за собой он прикрыл тихо, как полагается.

— Уф, на душе полегчало! — сказал Куинн, садясь на диван. — Придется сообщить мистеру Расселу, что пожар все же был несчастным случаем, хотя, боюсь, бедняга будет разочарован. Он уже вообразил себе целый заговор!

— Может быть, заодно мистер Рассел поймет, что к женщинам надо прислушиваться и они часто оказываются правы, — мстительно заметила Эзме.

— Может быть, но должен заметить, пышечка моя, что он понятия не имеет, насколько ты умна! Кстати, как вышло, что мы с тобой ничего не замечали? Почему не догадались насчет Максуини и миссис Луэллен-Джонс? Не скрою, мне трудно представить себе Максуини в роли любовника.

— Почему? Потому что он не так молод и красив, как другие мужчины, на которых я не стану показывать пальцем? — лукаво улыбнулась Эзме. — Любовь не зависит от возраста! Я видела несколько джентльменов более зрелых лет, которые были так охвачены любовью, что шли на самые невообразимые уступки в брачных контрактах!

— Полагаю, ты — точнее, твой брат — отговорил их от необдуманных поступков?

— Долг поверенного — соблюдать интересы клиентов.

— Эзме, у меня к тебе тоже есть одно дело. Думаю, оно тебя заинтересует.

— Вот как? — Эзме оживилась, но не спешила высказывать свои предположения. — Что у тебя ко мне за дело?

— Садись рядом, и я тебе расскажу.

Она подозревала, что, если послушается, они будут не столько разговаривать, сколько обниматься и целоваться, а может, даже займутся любовью прямо на диване. Она тут же села рядом с мужем и напустила на себя серьезное выражение, которое не сочеталось с бешено бьющимся сердцем и нарастающим в ней жаром.

— Слушаю вас, милорд!

К ее удивлению, Куинн взял обе ее руки в свои и повернулся к ней с неподдельно серьезным выражением на лице.

— Теперь я богат. У меня есть земельные владения, дом в Эдинбурге и еще один дом в Лондоне. Поскольку мне одному трудно будет за всем уследить, я прошу тебя исполнять обязанности нашего поверенного!

— Ах, Куинн! — воскликнула Эзме и с радостью, и с сожалением. Его предложение привело ее в восторг, но она прекрасно понимала, что этому не бывать. — Я не могу! Ведь я женщина…

— Да, ты женщина, — согласился он. — Красивая, изумительная женщина! Не волнуйся, я прекрасно понимаю, что ты не сможешь стать моей поверенной по закону, пусть ты и умеешь составить контракт не хуже любого мужчины. Я предлагаю тебе заняться ведением наших дел де-факто — а для видимости пусть поверенными считаются Макхит и Джейми.