Лаклан срывается с места. Он не останавливается, пока не достигает доктора Вудса, практически нависая над ним.

— Вы знаете, что сделали? — рычит Лаклан.

Доктор Вудс бледнеет на глазах. Медсестра за стойкой замирает. Несколько пациентов останавливаются и начинают наблюдать за происходящим.

Я бегу к Лаклану и хватаю его за руку, пытаясь оттащить его. Не ради доктора Вудса, а ради Наоми, потому что чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше.

— Вы закрыл глаза на все. Гребаный похуист! — голос Лаклана становится хриплым.

Я отталкиваю его на несколько шагов в сторону. Еще несколько подобных толчков, и он окажется за дверью. Но затем доктор Вудс говорит.

— Лаклан, я поступил так, как было правильно. Ее родители были обеспокоены….

— Ты гребаный мудак! — продолжает Лаклан. — Ты меня слышишь?

— Погоди минуту, я ….

Я разворачиваюсь и смотрю на доктора Вудса. — Просто заткнитесь уже, — шиплю я.

Я отвернулась всего лишь на несколько секунд, но когда повернулась обратно, Лаклан уже выезжал с парковки.

Я ругаюсь себе под нос и бегу в приемное отделение. Медсестра сидит там, потрясенная происходящим.

— Дай мне адрес Наоми Кэррадайн! — говорю я ей.

Ее глаза расширяются. — Доктор Ратледж, не думаю, что это хорошая идея.

— Просто дайте мне его! — рявкаю я.

Она быстро просматривает файл Наоми и диктует мне адрес. Я записываю его. Все это время мои руки дрожат.

Доктор Вудс встает у меня на пути, поднимая руки. — Женевьева, успокойся. Вы с Лакланом расстроены, и …

— Ты знаком с Лакланом за пределами «Фэирфакс»?

Он некоторое время смотрит на меня, ничего не произнося, а затем кивает. — Я знаю его родителей.

Я бормочу проклятие себе под нос и обхожу его.

— Подумай о том, что творишь! — кричит позади меня доктор Вудс.

Я оборачиваюсь и начинаю идти спиной по направлению к выходу, указывая пальцем прямо на него. — Я поступаю так потому, что ты позволили этому произойти. Что бы ни случилось, это будет твоя вина!

Я разворачиваюсь и бегу к своей машине. Я чувствую, что все взгляды устремлены мне в спину. А это значит, что моя работа висит на волоске. Я могу просто послать своей работе прощальный поцелуй. Даже несмотря на эту удручающую мысль, появившуюся в моей голове, я захлопываю дверцу машины и следую за Лакланом. Наконец, я понимаю, что приблизилась слишком близко к Наоми и к  ее истории. Я втолкнула себя в ее мир, где правда была скрыта ложью. Вариант отступить и ничего не делать испарился.

Моя ошибка, но и мой выбор.ГЛАВА 40. ВСЕ СХОДИТСЯСвобода опьяняет.

Когда она долго отсутствует в вашей жизни, вы становитесь одержимы ею. Думаете обо всем,  чтобы сделаете, как только вернете ее. Возможно, вы будете стоять на улице и вдыхать столько свежего воздуха, сколько сможете. Или же будете просто лежать в траве, смотреть в небо на белые, пушистые облака, проплывающие мимо, зная, что вам никуда не надо идти. Чем больше проходило времени, тем больше вы представляли себе то, что сделали бы, появись у вас свобода. И потом, когда тебе наконец-то вручают твою долгожданную свободу, вот так легко и быстро, вы даже не знаете, что делать с самим собой.

Именно это я испытала, когда Мэри зашла в мою комнату и сказала, что я еду домой. В руке она держала чемодан, в который и начала упаковывать мои вещи с серьезным выражением лица. Это было так неожиданно и совершенно внезапно, что я могла лишь в шоке наблюдать за происходящим. Я тихо оделась, посматривая на нее каждые пару секунд.

Прежде чем мы покинули мою комнаты, она вручила мне мои шнурки и косметичку. Пилочку. Ручку. И мой телефон. Я в шоке смотрела на эти вещи.