–Да, но сама девушка и не хочет ни к кому обращаться. Я мог бы предложить ей регрессивный гипноз, но боюсь, что ни она, ни ее отец не согласятся.

Кет промолчала, пропустив мой комментарий, и стала торопливо прощаться.

–Ладно, ребята, мне еще нужно кое-что проверить. Спасибо за помощь. – Я услышал, звук включения компьютера. – Питер, тебе привет от Рейч.

Я не смог сдержать улыбки, хотя меня и напряг наш разговор.

–И ей. Пока, Кет.

Связь прервалась и несколько секунд длилась тишина.

–Это ваша напарница?

Мы с Ноллом одновременно кивнули.

–Кажется, она тоже не очень любит тему изнасилований. – Предположила Дебора.

Оливер повернулся к ней.

–С чего Вы взяли?

Дебора пожала плечами.

–Откуда мне знать, вы же ее напарники.

Уинстер поймал мой взгляд в зеркале, но никто больше не заговорил до конца дороги.

***

До вечера время тянулось как на скучной работе, долго и вязко. Говорят, что если все время смотреть на кастрюлю с водой, та никогда не закипит. Я больше мог ждать закипания, потому что мой мозг уже кипел. Я слышал тихие шаги Кетрин в смежном номере; глухие, подавленные всхлипывания и, что самое страшное для меня, – скрежет ключа, закрывшего дверь между номерами.

Я ненавидел весь мир в тот момент, потому что чувствовал себя в безвыходной ситуации, о которой часто говорят женатые мужчины – что бы ты не сделал, ты все равно будешь неправ.

Но из двух зол выбирают меньшее и уж лучше я получу каблуком по макушке, ворвавшись в ее номер, чем презрение, оставив все как есть.

Я подошел к двери и тихонько постучал.

-Кетрин, это я. Пожалуйста, впусти меня.

-Уходи. – Услышал я короткий ответ. Негромкий, но твердый.

-Кетрин, пожалуйста, открой мне.

-Уходи. – Уже чуть громче и точно раздраженнее.

-Кет, я хочу помочь. – Я не собирался сдаваться. Не в этот вечер.

-Убирайся к черту!!!! – Вот это уж точно моя Кетрин. Шипящая злоба и горькое разочарование.

Я достал свой ключ и медленно провернул его в замке. Все как я и предполагал: пиджак, небрежно брошенный на пол, туфли, скинутые посреди комнаты и Кетрин, лежащая посреди кровати, свернувшись клубочком, спиной к двери.

-Кетрин. – Я уже был готов быть простреленным и инстинктивно отступил, но она только снова прошипела:

-Я, кажется, по-английски выразилась! Мне не нужно твое сожаление! Убирайся к черту!

-Нет. – Теперь я отрезал ровно и уверенно.

Я обошел кровать и встал перед ней на колени.

-Я не собираюсь тебя жалеть.

Ее грудь замерла, будто она перестала дышать, в ожидании ответа за каким тогда чертом я приперся сюда.

-Я просто хочу побыть с тобой. – Я забрался на кровать, но держался еще на почтительном расстоянии.

Она подняла лицо, и я увидел даже в тусклом освещении красные полосы от слез на ее щеках.

Она подняла одну руку и выпрямила ноги, и я облегчённо прижал ее к себе. Ее тонкое тельце прильнуло ко мне со всей силой, которая, как мне думается, было в ней.

-Не плачь. Этот ублюдок не стоит этого. Я напишу рапорт Теренсу и ему влепят по самое небалуйся.

Я обвил ее руками и поцеловал макушку. От ее волос пахло малиной, и я будто очутился на просторном поле с ровными рядами ягодных кустов.

-Вот видишь, Марлини, что бывает, когда я пытаюсь быть сама собой. – С упреком сказала она. – Я попыталась быть такой, какая есть и для всех вокруг будто опустилась на десяток этажей. Да что там опустилась, я кубарем скатилась с этой треклятой лестницы! – Она ухватила меня за футболку за спиной и уткнулась лицом мне в шею.

-Не говори ерунды никуда ты не скатилась.