-Этот цвет называется «Берлинская лазурь», – пояснила она, указывая на свои штаны.

Я кивнул. Какая мне разница? Хоть «Берлинская лазурь», хоть «Парижская киноварь».

-Хорошо, мы видим, что Ваша наблюдательность не имеет претензий. Теперь Ваша коллега. Мисс Робинсон.

Кетрин развернула свой листочек.

-Черная трикотажная водолазка, черные джинсы с маленьким пятнышком от кофе на бедре, полученным утром за завтраком, кожаный пиджак на трех пуговицах, цвета горького шоколада, кожаные туфли с замшевыми вставками по бокам, черные носки, ну и часы фирмы Омега, на металлическом ремешке.

Пока она зачитывала свой список, я пересмотрел всего себя: пятно от кофе? Как она узнала? Мне не показалось оно заметным. Пуговиц на моем пиджаке было три? На туфлях замшевые вставки? И это мне говорят о фотографической памяти.

Очевидно, группа была довольна подобным перечислением, да и сама Кет сияла, улыбаясь от уха до уха.

-Я не так прост, правда? – Усмехнулся я.

-Конечно, мачо-мен. – Кивнула она.

-Отлично, ну что ж, думаю, победители очевидны. Есть вопросы? – Деллом положил руку на плечо Кет, и я хотел одернуть его за поводок, когда на его счастье нашелся другой объект моей ярости.

-А белье? Нам бы очень хотелось узнать подробнее!

Задирой оказался все тот же желторотик, неспособный перевести свой мозг в режим «не замечай Марлини и Робинсон». Желваки на моих скулах заходили вниз-вверх и мне оставалось мгновение, чтобы не вытрясти все дерьмо их этого козла, но и тут Кетрин оказалась проворнее меня.

Она медленно подошла к молодому агенту и сиплый вздох Деллома стал единственной в помещении, да и то неудачной, попыткой ее остановить. Честно, я думал, что она сейчас вырвет ему ноги и отправит по почте директору Бюро, но она неспешно наклонилась над ним, оказавшись с ним лицом к лицу и, ухватив за галстук, притянула еще ближе к себе. Теперь я подумал, что она откусит ему нос, но она только холодно проговорила:

-Если Вас так интересует гардероб агента Марлини, то сейчас на нем хлопковые серые боксеры с красной резинкой. – Она оттолкнула его и, приподняв бровь, спросила: – Удовлетворены?

Я удержался от того, чтобы оттянуть пояс своих брюк и посмотреть насколько была права Кет. Она даже это угадала. Откуда?

Агент опешил от такого поворота и смог лишь поправить галстук дрожащей рукой, кстати, не самый удачный.

Кетрин самодовольно оскалилась и в полной тишине покинула комнату.

***

–Отец, что произошло?

За спиной священника, все еще облаченного в ту же сутану, что и вчера вечером, появился невысокий, жилистый парнишка с соломенно-янтарными волосами, зализанными на затылок. Он был настолько худым, что было странно, как вообще мог унести полицейский значок, болтавшийся у него на шее, на черной бечевке.

–Я не знаю, Трой. – Ответил священник, повернувшись обратно к палате.

Сьюзанн Пит лежала в кровати, укрытая простыней до груди и истыканная капельницами, иглами и проводами с головы до запястий.

–Она хотела исповедаться, снять грех с души, но не успели и двух слов связать. Повалилась на бок и потеряла сознание. Когда приехали врачи, она уже почти посинела.

–Понятно. – Заметил Трой, посмотрев в палату через стекло. – Вы говорили с кем-то еще?

Священник покачал головой.

–С кем бы?

Трой наклонил голову и поднял брови.

–Нет, – священник поправил сутану, – с ней я не говорил. Я ее вообще последние недели не видел, ни в церкви, ни где бы то ни было. Прости, но мне нужно на службу.

Трой кивнул и пытался придать своему мальчишескому лицу хоть немного суровости.

–Мы еще поговорим, отец.