Когда на меня снизошло это озарение, я вдруг почувствовала острое желание поговорить с собственной матерью и спросить ее, что сделала бы она. Каким бы путем она пошла? Какой бы финал выбрала?

Хотя, отчасти, я знала ответ.

***

–Чего я не могу понять, Кет, так это того, почему сейчас?

Рабочая суббота была самым обычным делом для нас, как и для многих в Бюро. Никто не читал календарь, когда мы вели особо сложное дело. Считали только дни, от одного преступления до другого, от одной смерти до другой, от одного провала до другого и считали дни, когда мы, наконец, поставим точку. Потому что, сколько бы битв мы не проиграли, всегда была жива вера, что мы победим.

Оливер вышел из-за стола и встал передо мной.

–Откуда мне знать?

Я подернула плечами и села на подлокотник дивана.

–Откуда мне знать. – Повторила я через минуту. – Где Питер? – Я подняла глаза на Нолла, но он лишь поморщился.

–Я звонил ему, телефон молчит.

Мужчина подошел к столу Питера и набрал его домашний номер на нашем офисном телефоне.

–Глухо. – Немного нервно сказал он через полминуты.

К горлу стало подкатывать беспокойство. Питер, бывало, грешил подобным поведением, но сегодня это вызвало тревогу.

–Не волнуйся, он скоро будет. Это же Питер. – Положив мне руку на плечо, сказал Нолл. Последняя часть его фразы обычно означала «Опять провел ночь у какой-нибудь милой сговорчивой леди». И я всегда верила ей, этой фразе, но не сегодня. Хотя, именно сегодня мне хотелось поверить в нее больше всего.

–Так все же, я полночи проворочался думая о том, почему именно сейчас она решила покончить с собой? – Оливер взял фотографию с места происшествия и, нахмурившись, всмотрелся в синюшное лицо Сьюзанн.

Я поднялась с дивана и села за стол Питера, закинув ноги наверх.

–Возможно, просто не оставалось сил терпеть? Полгода прошло, и ее могли останавливать собственные религиозные взгляды. Вы же сами говорили, что она фанатичная католичка.

–Что не мешало ей стать подозреваемой в убийствах. – Перебил меня Нолл.

–Конечно. – Я кивнула. – Но это могло до поры до времени сдерживать ее порыв. Да и мы еще не уверены, не была ли она действительно повинна в убийствах. Может, ад в ее жизни стал настолько невыносимым, что она решилась на самый большой грех, потому что даже Лес самоубийц покажется развлекательным катком, по сравнению с ее жизнью.

Оливер горько улыбнулся и вдруг замер. Он развернулся на пятках и указал на меня пальцем.

–Стоп, проверь, когда день рождения Ребекки.

Я открыла папку с делом, пролистала несколько страниц и, придурковато ухмыльнувшись, подняла глаза на Нолла.

–17 февраля.

Оливер провел ладонями по лицу и пробормотал.

–Она покончила с собой в день рождения дочери.

Я села на стул Питера и посмотрела на телефонный аппарат, готовая и его пустить под регрессивный гипноз, если нужно, лишь бы мне ответил хоть кто-нибудь, почему Питера до сих пор нет на рабочем месте. Телефон неожиданно зазвонил и я вздрогнула от неожиданности, распахнув глаза на Нолла. Тот качнул головой и снял трубку.

–Агент Уинстер. Да, спасибо.

Он положил трубку, и я поняла, что это не был Марлини.

–Нас вызывают в допросную. Привезли Отца Хаммета.

***

Я проснулся от глухого звука, доносящегося откуда-то издали. Прислушался. Это было похоже на стук молотка. Я был связан, с кляпом во рту, лежал на дощатом полусгнившем полу, какого-то сарая, через крышу которого мог видеть узкую полоску неба. Так, уже светло, значит, я провел здесь всю ночь.