–Она не знала, кто он и это убивало ее сильнее, чем могло бы. Хотя, я подозреваю, что вы хотите услышать. – Священник покачал головой. – Нет, она не горела жаждой мести и не хотела причинять боль кому-то. Я знаю, что ее считали полоумной. Знаю, что она многое запрещала дочери. И я не могу судить ее, но могу понять. Она любила свою дочь и страдала от ее потери.

–И могла причинить страдания тому, кто заставил страдать ее? – Намекнула я.

Священник улыбнулся.

–Нет. Она всегда говорила, что на все воля Божья и я уже сказал, что никогда не встречал такой истовой веры. Редко встретишь человека, способного так принять свою трагедию. Та же Маргарет…

Он вдруг замолчал и крепче сдал четки. Он снова достал платок, снова обмакнул им лоб и убрал обратно.

–Сэр? – Надавил Оливер.

–В своей группе мы стараемся помочь людям принять боль, которую они или их близкие пережили. Попытаться простить и идти дальше. Не обязательно приблизиться к Богу. Я не считаю нужным популяризировать церковь, как товар. Если люди поверят, что ж, я выполню наказ Господа и приведу в храм новую паству, если нет – я не могу судить.

–Давайте, ближе к Маргарет. – Раздраженно заметил Нолл.

Святой отец покивал. Его голос стал еще глуше и немного задрожал, но он, по-прежнему, смотрел на нас с Уинстером спокойно и тепло.

–Маргарет пережила страшную трагедию. Ее изнасиловали в 16 лет. И она никогда не говорила, кто был тот насильник, поймали ли его, осудили ли. Я не знаю. но она переживала драму сильнее многих. Пожалуй, даже сильнее Сьюзанн.

–То есть она пришла в группу не из-за смерти брата? – Переспросила я уже чувствуя негодование на самих себя.

Мы думали, что Пристли стала ходить в церковь из-за гибели Джереми, чтобы справиться с горем, а оказалось, что она сама стала жертвой насилия и наша глупость, нерасторопность и узколобие не позволили нам проверить все как следует. Мы сделали большую ошибку и теперь она могла стоить очень дорого.

–Нет, – подтвердил мои подозрения священник. – Она ходила к нам еще до того, как Джереми погиб. Это ужасно, ужасно.

Хаммет снова поцеловал крестик на четках и закрыла лицо руками. Как можно было оказаться такими тугодумами?! Все же было понятно с самого начала! Если бы не сосредоточились на одной версии и не скидывали Маргарет со счетов только потому, что она изначально выглядела как жертва стечения обстоятельств.

«Возможно, в свое время пострадал от типажа». – Пронесся у меня в голове голос Питера и я вылетела из допросной. Теренс смотрел на меня с сочувствием, а Райдек с усмешкой, хотя это была его ошибка не меньше, чем моя.

–Агент Робинсон? – Обратился ко мне Теренс.

–Все в порядке, сэр. Просто Марлини оказался прав с самого начала, даже не понимая этого, а мы оказались настолько непробиваемыми, что предпочли думать, как нам удобнее, а не как нужно.

–А где сам маэстро? – Спросил ехидно Райдек.

Я сверкнула глазами и обошла мужчин.

–Пойду и найду его. – Бросила я, не оглядываясь.

***

Я долго стояла под дверью, не решаясь даже постучать. На самом деле я боялась открыть дверь и увидеть его с другой, но еще больше я боялась не увидеть его.

–Мэм?

Меня окликнул лысый толстенький мужчина, с перебитым кривым носом и выступающей вперед нижней челюстью. Он был домовладельцем Питера и изредка мы с ним встречались в коридоре. Он жил на том же этаже, что и Марлини. Думаю, он знал, что мы с ним коллеги, но, также зная и репутацию Марлини, его представления вряд ли ограничивались этим.

–Мистер…

Черт, моя память на имена могла давать сбой в самый неподходящий момент.