Я был оглушен. Откуда-то из неведомого измерения смотрела на меня тупая и бессмысленная морда Крысы.

Он ухмылялся и парил в небесах:

— Даже величайшие мудрецы мучились, как примирить идею всемогущего и мудрого Бога с идеей о его благости… Сами знаете, сколько рахитичных, хиленьких объяснений появилось на свет — их даже гипотезами стыдно называть… И никто не взял на себя крест соединить в единое идею Творца и зло.

Он горделиво посмотрел на меня.

— Мое открытие предельно просто. Как все великое, оно даже слегка слабоумно… Я могу объяснить, почему в мире есть добро, а вы не можете, почему есть зло.

Я наконец собрался с мыслями, перевел дух и сказал:

— Допускаю, что все традиции весьма слабы… Но вот одна. То, что зло нужно для испытания, для того, чтобы существовало Добро как его противоположность. И чтобы не уснул духовно человек в своем благе. Эта теория обратна вашей. Зло нужно, чтобы оттенить добро. Докажите мне, что наоборот.

Он подленько рассмеялся:

— Однако вы не глупы. Но ерунда это все. И вот почему. — Он глотнул маленькую одинокую картошечку с моей тарелки и опять схватил меня за галстук. — Слушайте. Для чего же тогда вашему всемогущему и доброму Богу понадобилось так кошмарно, патологически много зла, чтобы оттенять добро? На днях, например, у нас в доме крысы — не мировая Крыса, а обыкновенные, имманентные крысы — сожрали живьем трехлетнего мальчика. Для какого оттенения добра или для какого пробуждения понадобился этот фокус? Особенно если, подобно вашему Творцу, иметь в виду добро как цель, как постоянную реальность. Кроме того, добро вполне можно было бы оттенять просто меньшим благом. Потому что, скажем, если у вас имеется дом, а вы хотите быть нравственно совершенным, то меньшее благо может оттенять большее. …В то время как зло — отрицание чего-то, значит, должно быть что-то положительное, материал-с для терзаний, а не просто какое-нибудь меньшее отрицание… Итак, соотношение добра и зла в мире такое, что если его создал Бог, то он либо не добр, либо бессилен, то есть в любом случае уже не Бог. А если мир создала Крыса, тогда все станет на свое место, потому что введение в мир еще большего зла, чем оно есть, разрушило бы жизнь, материалец. А сейчас — все в меру. Крыса-то и всемогуща, и зла-с, оказывается. Полное совмещение атрибутов. — (он хихикнул) — Тот свет тоже, конечно, в веденье Крысы; ведь то, что там благо, воздаяние за нелепые земные страдания, это, может, пожелание одно, писк; а если и есть — то просто золотой сон, грезы погибшего, приличие потусторонних похорон. А сущность: тьма, вечная тьма.

Мне стало совсем жутко. Я уже не видел ни слившихся для меня в один кошмарный туман жующих рож, ни извивающихся задниц жирных официанток. Он замолчал, улыбнулся и вдруг начал тихонечко так, нежно гладить мои ручки.

— Хороший, — сказал он, посмотрев на меня. — Обратите внимание, — умилился он опять, — в какие психопатические, жуткие, выверченные антиномии впал человеческий разум. …И не то еще будет… Это вам не девятнадцатый век, не Достоевский, не слезинки замученного ребенка! К тому же вспомните массовое убийство человеческих душ!.. Самого сокровенного…

— А духовный прогресс?! — вдруг, вспомнив, взвизгнул я, опрокинув графин с водой.