- Отдай ключ!

- Да нет его у меня!

- А где он?

- Я его еще в прихожей выронила, когда ты в меня вцепилась.

- Врешь? Снова обмануть меня хочешь?

- Да не вру! Выпал в прихожей. Наверное лежит возле...

Смерть протянула руку, указывая в сторону дома, да так и замерла. Дверь, тихонько скрипнув под порывом ветра, медленно захлопнулась, лязгнув напоследок звуком защелкивающегося замка.

* * *

Так и не получилось поспать ни Смерти, ни Любви. И видимо вряд ли теперь удастся. Ведь дверь от единственного места во всем мире, где они могли отдохнуть, так и останется навеки запертой. Так они и ходят с тех пор по свету. Смерть с красными глазами и Любовь в разорванной одежде.

Мерзкая семейка (в соавторстве)

Серое небо, затянутое низкими облаками, равнодушно смотрело на толпу людей, собравшихся под ним и продолжающих стекаться со всех сторон, образуя круг, в центре которого на деревянном помосте стоял гроб. В нем лежала древняя высохшая старуха. Ее шея и тело были покрыты черными гниющими пятнами, руки были скрючены в неестественных положениях, на лицо же было страшно смотреть. Как будто это было и не лицо совсем, а страшная маска, нарисованная руками безумного художника. Рот был открыт, показывая небу гниющие осколки нескольких зубов. Широко распахнутые глаза смотрели вверх двумя отражениями абсолютной тьмы, не выражая ничего, кроме безумия и ненависти.

Первым на помост поднялся мужчина. Он был одет в классический костюм, его глаза скрывались за темными очками, а кисти рук плотно покрывали черные перчатки.

- Братья, сестры, - обратился он к притихшей толпе, - сегодня мы прощаемся с великим представителем нашего рода. Она всегда служила нам примером. Все мы без исключения равнялись на нее, все мы хотели быть на нее похожи. Так случилось, что усопшая - мать моей супруги, поэтому я давно был с ней знаком. Я всегда преклонялся перед ее мужеством, мудростью и невероятной целеустремленностью, - он перевел дыхание и обвел взглядом толпу, - ее убили. Убили подло, жестоко и...

- За что они убили мою мать? За что?! - женщина в черном платке в первом ряду упала на колени и принялась бить ладонями по земле, периодически хватаясь грязными руками за голову, на которой двумя темными колодцами сверкали впавшие безумные глаза, - кто дал им право убивать? Кто?

Выступавший мужчина прервал свою речь и, спустившись с помоста, решительным шагом направился к своей супруге, бившейся в истерике.

- Успокойся, дорогая, успокойся, - он поставил ее на ноги и, вытирая грязь с ее лица, отвел в сторону, - ты должна быть сильной. Не стоит при всех показывать свою слабость. Ты же понимаешь?

Женщина закивала и, уткнувшись в плечо своего мужа, беззвучно зарыдала.

Тем временем мероприятие продолжилось. Собравшиеся, тактично стараясь не смотреть в сторону сорвавшейся дочери покойной, тихонько переговаривались, кто-то выходил вперед и говорил. Некоторые восхищались усопшей, другие выражали слова соболезнования ее близким, третьи тихонько стояли в стороне, украдкой смахивая слезинки со своих бледных щек.

- Я отомщу им! - женщина оторвалась от плеча супруга и посмотрела ему прямо в глаза. От этого взгляда даже он вздрогнул. В нем не было ничего, кроме беспредельной и абсолютной ненависти ко всему живому, - я убью! Я найду и убью каждого! Я...

- Тише, тише, - попытался успокоить ее мужчина, но ее уже было сложно остановить. Она не видела и не слышала ничего вокруг. Глаза стали черными как уголь, черты лица обострились, кончики пальцев дрожали и вибрировали.

- Я обещаю, слышишь? Я обещаю, что мир вздрогнет от моей мести. Они взмолятся и приползут ко мне на коленях, но я буду глуха к их просьбам. Я успокоюсь только тогда, когда последний из них не умрет на моих глазах.