– Это не так.

– Он сам признал, что был фашистом.

– Да, был. Кто-то втянул его в организацию американских фашистов, когда он был мальчишкой, но он в ней не остался. Как только он понял, что они собой представляют, он вышел из организации. Джим слишком умен.

– Все зависит от того, – спокойно сказал Артур, – какой смысл ты вкладываешь в слово «умен». Волка в овечьей шкуре тоже можно назвать умным.

В разговор вступил Альберт.

– Этот человек представляет угрозу не только для евреев и негров. В конечном итоге он и ему подобные представляют угрозу для всего общества. Люди должны осознать это.

– Сэр, надо уметь смотреть на вещи с разных сторон, – Том был спокоен и исполнен чувства собственного достоинства. Он вспомнил, как Бэд советовал ему никогда не терять самообладания в споре. Потеря самообладания была проявлением слабости. – Вам следует выслушать аргументы и другой стороны. Джим выражает интересы средних американцев, настоящих американцев, какими были и мои предки. Райсы приехали в Америку в семнадцатом веке. Они перешли через Голубой хребет, сражались с французами и индейцами. Позднее, во время революции, Элиа Райс служил под командованием Мэриона Болотной Лисы, был награжден за храбрость и…

– А твой двоюродный дедушка по моей линии, молодой человек, был награжден кайзеровским железным крестом за проявленную храбрость и ранен в сражении при Марне. А спустя несколько лет погиб в газовой камере в Аухвице. – Старик, глаза которого яростно сверкали, встал и повернулся лицом к Тому.

– Папа, пожалуйста, – взмолилась Маргарет. Но он продолжал стоять, слегка покачиваясь на ослабевших от старости ногах.

– Я помню, ты еще сказал, что это все пропаганда, что никакого истребления евреев не было. Вот, смотри, – он закатал рукав своей спортивной рубашки и вытянул руку. – Смотри, что ты видишь?

– Папа, пожалуйста, – снова воскликнула Маргарет.

– Нет, Маргарет. Есть вещи, которые ему следует знать, и я скажу ему об этих вещах. Это номер, который ставили заключенным в лагерях. Я тоже был в Аухвице, но мне повезло, если можно назвать это везением, когда война закончилась, я все еще был жив. Не отводи глаз. Для тебя самого важно узнать об этих вещах, пока еще живы люди, которые могут разоблачить лжецов вроде твоего Джима Джонсона. Что он там говорил? Что это все пропаганда? Что не было никаких газовых камер? Устрой мне с ним встречу, и я суну ему под нос этот номер. Да как он смеет, как он может…

– Папа, – вмешалась Маргарет, – Том говорил об американской революции, а это…

– Нет, Маргарет, ты хочешь, чтобы я сменил эту неприятную тему, но я этого не сделаю. Об этом необходимо говорить, это очень важно, – седые усы дрожали, голос прервался.

Став свидетелем столь неприкрытого, недостойного мужчины проявления эмоций, Том почувствовал свое превосходство.

– Да, Том, – снова заговорил старик, – я хочу, чтобы ты знал, кто ты есть. Мы уехали из Германии до войны, моя жена и я. В то время я был женат на другой женщине. Ее семья жила в Германии тысячу лет, тысячу, можешь себе представить? У нас был ребенок. На Фриде я женился гораздо позднее, уже после приезда в Америку. Вот почему я намного ее старше, – он помолчал и вытер лоб. – А, какой смысл. Может, я и в самом деле говорю слишком много.

– Нет, продолжайте, Альберт, – твердо сказал Маккензи. – Вы правы, говорить об этом необходимо. Продолжайте.

– Так на чем я остановился? Ах да, моя жена и маленькая дочка были на юге Франции. Когда нацисты оккупировали Францию и к власти пришло правительство Виши, мы поняли, что надо уезжать.