- Или меня, - вставил Олгат.

 - ... а если мне суждено умереть, то я хотел бы, чтобы это случилось по моей вине, а не по твоей.

 - Ну хорошо, хорошо. Тогда я буду просто стоять в стороне и наблюдать.

 - По мне лучше бы ты улетел отсюда, - сказал Солдат.

 - Это несправедливо. Я прилетел издалека. Полагаю, у меня есть право зрителя.

 - Ну ладно - только не мельтеши и не раздражай нас своими криками.

 - Летать я не буду, - нахохлился ворон, - но молчать не обещаю, потому что я могу забыться. А что, если Олгат зайдет тебе сзади, а ты не заметишь? Я вынужден буду тебя предупредить. У меня не будет выбора.

 - Полагаю, я как-нибудь сам справлюсь.

 - Ха!

 Солдату пришлось довольствоваться этим. Поединок продолжался всю ночь, под морозным небосводом, усеянным звездами. Снег и лед искрились так же ярко, как и днем. Волки бродили в темноте и выли, произнося настоящее имя Солдата. Отголоски их завываний отражались от окрестных холмов. Но Солдат не мог разобрать это слово, заглушаемое звоном стали.

 Холодало. Противники вымотались, и им все чаще приходилось делать паузы, чтобы отдышаться и набраться сил. Перерывы в поединке становились все более длинными.

 Взошла тусклая голубоватая луна. Бой продолжался. Наконец засерел рассвет, напоминая противникам о том, что нарождается новый день, и они прекратили поединок. Солдат сходил за хворостом, а ворон слетал за огнивом. Олгат, превратившись в орла, взмыл ввысь и вернулся с добычей. Разведя костер, противники зажарили зайца и позавтракали.

 Олгат, снова принявший человеческое обличье, жадно жуя кусок мяса, высказал то, что было на уме у обоих:

 - По-моему, мы достаточно сражались друг с другом. Несомненно, мы достойные противники. Продолжать дальше бессмысленно.

 Солдат кивнул.

 - Согласен, но не я настаивал на поединке. Что ты скажешь своему хозяину?

 Облизав горячий жир, стекающий с пальцев, Олгат шумно вздохнул.

 - Думаю, это я как-нибудь переживу. Я не собираюсь возвращаться в Зэмерканд. Перелечу через Лазурное море в Карфагу и поселюсь там. По-крайней мере в Карфаге климат теплее, не бывает таких суровых зим. - Он протянул руку. - Удачи тебе, Солдат. Ты гораздо лучший боец, чем кажешься с виду. Увидев тебя, я подумал: "Что за тощая корова? Я отрублю ей ноги и пешком вернусь на них домой!" Теперь я вижу, как ошибался.

 Ворон присвистнул.

 - Вы только послушайте! Братство взаимных славословий. Ну да ладно, лишь бы не целовались и не обнимались...

 Но бывшие противники не доставили ему такой радости. Заключив друг друга в крепкие объятия, они трижды поцеловались, прижимаясь губами к заросшим грубой щетиной щекам, а затем снова пожали друг другу руки. После этого Олгат опять превратился в орла. Схватив в когти остатки тушки зайца, он взмыл в воздух.

 Солдат проводил взглядом красивого пернатого хищника, пролетевшего над темнеющим в предрассветных сумерках лесом.

 - Какая замечательная птица! - пробормотал Солдат, когда орел скрылся из виду.

 - Какая замечательная птица! - прокаркал ворон, насмешливо передразнивая своего друга. - В этом ваша беда, беда людей: вы цените внешность превыше ума. Разве так важно, что у птицы большой размах крыльев и огромные когти или она способна как бог парить в восходящих воздушных потоках? Среди нас есть те, кто обладает острым умом и способен запросто обвести вокруг пальца этих небесных глупцов.

 Обернувшись, Солдат улыбнулся.

 - Ну конечно. Я многим тебе обязан, ворон, и всегда буду это помнить. Ну а теперь мне пора снова трогаться в путь. Прощай! Увидимся в городе, когда я вернусь.

 - Если ты вернешься.

 Поднявшись со снега, Солдат снял свои ледяные доспехи и устало побрел вперед под недремлющим оком богов.