- Худшее уже позади? - ежедневно и ежечасно спрашивал Солдат у Дриссилы. - Она поправится?

 Наконец настал тот день, когда Дриссила ответила сдержанным кивком. От облегчения Солдат едва не лишился чувств. Всем слугам было приказано вернуться во дворец, поскольку заразная стадия болезни окончилась. Первым возвратился Офао, за ним повара и стражники.

 Солдат зашел в опочивальню Лайаны. Полог из черного муслина был раздвинут. Молодая женщина сидела в кровати. Обернувшись на звук шагов, она метнула на Солдата убийственный взгляд.

 Увидев ее лицо, тот застыл на месте.

 - Моя милая женушка! - радостно воскликнул он. - Твои шрамы исчезли! Все раны зажили! К тебе вернулась красота! Я так рад за тебя!

 - Это тебе надо сказать спасибо, - с горечью в голосе произнесла Лайана. - Судя по всему, ты попросил именно это, но не просил, чтобы ко мне вернулся рассудок. Ты предпочел жену красивую жене в здравом уме, ведь так? Надоели насмешки твоих однополчан из красных шатров? Меня обзывали страшилищем, уродкой? А тебя дураком за то, что ты на мне женился? И ты, отыскав колдуна, согласного исполнить твою просьбу, решил разгладить шрамы на моем лице вместо того, чтобы разгладить искривления моего разума. Как же примитивно ты мыслишь!

 Солдат был ошеломлен этими словами.

 - Ты... ты по-прежнему страдаешь от безумия?

 - Разумеется. Как раз перед самой болезнью, проснувшись утром, я обнаружила, что шрамы исчезли, но в голове снова властвуют демоны. Солдат, в моем сердце не осталось никаких чувств, кроме ненависти к тебе. Как я была глупа, что поверила голубоглазому чужестранцу, человеку, пришедшему из ниоткуда! Мне следовало бы присмотреться внимательнее к своим согражданам. Тебе нужна та жена, с которой не было бы стыдно показаться на людях, а не та, что обладает здравым рассудком и могла бы разделить с тобой жизнь. Ты такой же, как все мужчины. Почему бы тебе снова не исчезнуть в никуда? Я не желаю больше тебя видеть. Оставь меня. Уходи отсюда!

 Закрыв лицо руками, Лайана залилась слезами.

 - В случившемся есть доля твоей вины, - с упреком произнес Солдат, вспоминая дословно то, что сказал колдуну. - Я просил о том, чтобы ты исцелилась от напасти, причиняющей тебе больше всего горя. Должно быть, в тот момент тебя беспокоила в первую очередь внешность и лишь потом твой рассудок.

 Лайана побледнела, услышав эти слова.

 - И еще, - продолжал Солдат, переполненный нестерпимой болью, - ты не забыла о смертоносной кольчуге, украшенной твоим гербом?

 - Я ничего не знаю ни о какой кольчуге.

 Солдат и Лайана долго в отчаянии смотрели друг на друга. Ни он, ни она не могли сказать, что в течение последних месяцев все их мысли были заняты лишь судьбой любимого человека. Если бы один не выдержал, второй тоже сломался бы; и они бросились бы в объятия друг друга, обливаясь слезами и бормоча нежные слова. Но у обоих была железная воля, и они держали свои истинные чувства наглухо запертыми.

 Наконец Солдат, огорченный и разгневанный, стремительно вышел из комнаты. Он хотел объяснить Лайане, что, прося об ее исцелении, даже не думал о шрамах - только об умственном расстройстве. Он понятия не имел, что колдун вернет ей красоту, а не рассудок. Ему даже в голову не пришло уточнить свою просьбу. И вот теперь выяснилось, что он совершил это опасное путешествие впустую. Королева будет на него гневаться, а Лайана посчитает его лживым сластолюбцем. Выходит, теперь мерзавец Кафф отобьет у него жену?

 Пробегая по коридору, Солдат крикнул во весь голос:

 - Неужели я рисковал своей жизнью и жизнью другого человека ради того, чтобы меня отвергли с таким презрением?

 Появившаяся из соседней комнаты Дриссила укоризненно посмотрела на него.

 - Эх вы, мужчины, - мягко произнесла она. - Вы считаете, что всех женщин волнует только то, как они выглядят!

 Солдат бессильно поднял руки.