Открывая дверь, Аллегра увидела Мэрджери – совсем молоденькую прачку, горестно склонившуюся над большой, закрытой пологом кроватью и взахлеб причитавшую:

– Ох, Верити, да мне ни за что не отстирать эту парчу! И что же теперь делать? – Она кое-как стащила с рамы испачканный полог и принялась снимать простыни.

Верити торчала под самым потолком на складной лестнице. Она на миг отвлеклась от бледно-желтой шелковой обивки, которую отдирала от стены, и вздохнула:

– Ну, опять завелась. Да перестань ты хныкать, Мэрджери. Миссис Ратледж не требует от тебя чуда. Отстирается дочиста – и ладно. А не отстирается – даст Бог, мистер Бриггс уговорит его милость купить новую парчу на полог.

– Как бы не так! – У Мэрджери уже задрожали губы. – Он же только вчера меня отругал. Обозвал тупой, ленивой девкой, которая даже его простыни в чистоте содержать не может. И это после того, как я три раза полоскала их в синьке и стерла себе пальцы до костей… – Она в отчаянии всплеснула руками над грудой парчи на полу: чудесную золотистую ткань грубо пятнали густые алые потеки. – Да разве можно такое отстирать?!

– Мэрджери, слезами горю не поможешь, – увещевала ее Верити. Тут она обернулась к двери и заметила Аллегру: – Вот еще пара рук на подмогу. Это та самая Аллегра, новая служанка в Бэньярд-Холле.

Аллегра приветливо улыбнулась и предложила, не желая оставаться в стороне:

– Давай я сверну эти тряпки, чтобы удобнее было тащить их вниз.

Верити согласно кивнула, и девушка не мешкая принялась за дело, туго сматывая скользкий шелк, пока две другие служанки отдирали его от стен в четыре руки.

– За завтраком у нас только и разговору было, что про тебя, – не выдержала наконец Мэрджери. – И про этого ужасного сэра Генри.

– Мерзкий тип, – пробурчала Верити. – С мерзкими лапами. Я как-то столкнулась с ним на рынке в Ладлоу прошлым месяцем. Так он меня чуть не… – Она не договорила, с отвращением передернув плечами.

– Ни за что не поверю, будто лорд Ридли пришел тебе на выручку, прямо как странствующий рыцарь из сказок, – удивленно промолвила Марджери. – Только не он, который без устали говорит и делает гадости.

– Рыцарь? – презрительно фыркнула Верити. – Фермер Дженкинс сказал нашему Хэмфри, что его милость не принял вызова от сэра Генри. Даже от этого жирного сэра Генри, с которым запросто справится десятилетний пацан! Виконт мог бы побить его одной левой, кабы захотел. Тоже мне, рыцарь!

– Так, значит, это правда? – растерялась Аллегра. – Про то, что он никогда не принимает вызова?

– Я уж не знаю отчего, – ответила Верити, – да только говорят, что стоит ему показаться в Лондоне, как над ним начинают потешаться все кому не лень. И нет ни одного джентльмена, который бы не швырнул перчатку лорду Ридли. Хотя бы для того, чтобы полюбоваться, как он удирает, поджав хвост. Вот послушай: однажды в Ньютоне я сама…

– Хватит! – перебила Аллегра. – Из-за этой болтовни мы никогда не кончим уборку! – Девушка и сама не понимала, с какой стати Ридли вдруг стал для нее столь небезразличен. Пусть себе празднует труса – какое ей дело? И пусть топит свою печаль в вине. Может, ее задело то, что он так молод, красив и богат? И ей претит то, как разбазаривает свою жизнь человек, столь обласканный судьбой?

Она трудилась в ожесточенном молчании, без конца складывала, связывала и заворачивала, пока на стенах не осталось ни клочка шелка. Верити спустилась с лестницы, подхватила охапку ткани и сказала:

– Мы с Мэрджери отнесем это вниз и приступим к стирке.