|
– Десятки рыцарей-монахов по всей империи, недавно вернувшиеся из паломничества к чудотворной пятке, вдруг впадают в ярость и неистовство! Обращаются в безумных чудовищ, устраивая стрельбу в переполненных городах, в церквях, на постоялых дворах! Разносят в щепы дома и стены! Крушат крепости! Топчут прохожих! И это происходит повсеместно – на севере, юге, западе и востоке!.. Готов поспорить, уже через неделю люди начали бы шарахаться от людей с зелеными крестами, видя в них одержимых демонами безумцев.
– Ловко, – вынужден был признать Гримберт. – Весьма ловко. – Орден Святого Лазаря пережил множество войн, вытерпел много ударов судьбы. Но этот удар должен был стать для него смертельным. Кончилось бы тем, что папа римский распустил бы его, а престарелых сифилитиков из капитула отлучил от Церкви. Ах, какая картина… Тебе, как опытному интригану, должно быть известно это чувство – когда филигранно проработанная комбинация ломается из-за одного крошечного неучтенного фактора. Это сродни крепости, которая падает из-за одного-единственного раскрошившегося булыжника. Подумать только, все испортил один мальчишка! – Мальчишка? – Гримберт запнулся, но лишь на мгновение, ответ вспыхнул перед ним, отчетливый, как пиктограмма в визоре. – Франц! Франц Бюхер! Он нарушил твои планы, не так ли? Сработал слишком рано? Приор Герард молчал несколько секунд. Может, эта пауза нужна была ему, чтоб прочитать мысленно короткую молитву? – Инкубационный период «Керржеса» составляет пять дней. От момента заражения до того момента, когда он берет на себя полный контроль над телом и нервной системой. Очень аккуратный нейроагент, очень пунктуальный. Пять дней он вызревает, никак себя не проявляя, чтобы на шестой превратить своего носителя в безумное чудовище. Это было чертовски удобно и полностью отвечало моим планам. День или два рыцари-паломники гостили в монастыре, после чего покидали его, унося в себе лангобардские гостинцы. Этого времени хватало им, чтобы удалиться на приличное расстояние от Грауштейна, вернуться в родные приораты и монастыри и уже там выпустить на волю чудовище… Ловко, подумал Гримберт, не в силах оторвать глаз от «Вопящего Ангела». В самом деле, чертовски ловко. Каждый рыцарь-лазарит, посетивший Грауштейн как паломник, уносил с собой бомбу с часовым механизмом. Сколько таких бомб приор успел отправить во внешний мир? Сколько из них уже сработали? Скольким только предстоит?.. – Но Франц нарушил твои планы. «Керржес» в его голове сработал слишком рано. «Вопящий Ангел» скрипнул сочленениями доспеха, и скрип этот показался Гримберту злым, раздраженным. – Он был слишком молод. Неокрепшая нервная система в сочетании с химикалиями, которыми он себя пичкал, привела к ускоренному течению процессов «Керржеса». Совокупность этих факторов сделалась катализатором, который усилил прогресс в несколько раз. Досадная ошибка, которую я не мог предвидеть. Даже самое совершенное оружие, которому ты привык полностью доверять, иногда может подвести. – Почему ты изолировал монастырь сразу после его смерти? – резко спросил Гримберт. – Почему запер ворота, вместо того чтоб выпустить зараженных рыцарей в свет? Приор Герард вздохнул. Как вздыхает утомленный священник, вынужденный объяснять неофиту прописные истины Святого Писания. – Помимо устава орден Святого Лазаря имеет и секретные инструкции к нему. Одна из них прямо приказывает немедленно запечатать всякую крепость или монастырь при одном только подозрении на применение еретического нейрооружия в его стенах. Это что-то вроде защитной реакции организма. Я обязан был заключить Грауштейн в непроницаемый карантин, в противном случае у капитула возникли бы ко мне вопросы. |
