– Прямых улик против меня не было, но одних подозрений было достаточно, чтоб отправить меня в самый глухой приорат империи. Возможно, они думали, что холодный северный воздух наставит меня на путь истинный. Они не знали, что мне удалось прихватить с собой большую часть лангобардского наследия! Как и того, что некоторые технологии уже открылись мне. Где-то сложные и запутанные, где-то непредсказуемые, где-то по-дьявольски изобретательные, они были, без сомнения, еретическими, но главное – они работали!

– «Керржес».

– Да. Он. Дьявольская тварь, которую я сумел выдрессировать и поставить себе на службу.

– Чтобы натравить на беспомощных людей, явившихся лицезреть сотворенное тобой чудо?

Зубы приора Герарда сухо клацнули.

– Нет, Паук. Если я с кем-то и хотел поквитаться, так это с орденом Святого Лазаря. С орденом, который раз за разом швырял меня в огонь, а когда решил, что я утратил полезность, – списал в утиль, как отработанный лабораторный материал. С орденом, который алчно жаждет славы и власти, не заботясь о том, какой ценой они куплены… Вот только наши силы были неравны. Я был приором богом забытого монастыря на задворках империи, сам мало отличным от заключенного, а орден… Даже во времена упадка он владел десятками монастырей и сотнями братьев-рыцарей! Я был бессилен не то что поразить его, но даже нанести ему хоть сколько-нибудь чувствительную рану. Если что-то и могло помочь мне, то только чудо.

– И ты сотворил его.

Герард засмеялся. Смех был неприятный, скрежещущий, и Гримберт поморщился при мысли о том, как трутся от этого смеха все железяки, скрепляющие лицо приора воедино.

– Да. Я сотворил чудо. Своими собственными гнилыми руками. Мироточащая пятка святого Лазаря! Из нее получилась превосходная наживка. Люди любят чудеса, Паук, им представляется, что чудо – это сладкий пирог, они слетаются на его запах подобно мухам. Так и паломники устремились в Грауштейн, стоило мне сообщить о том, что на монастырь снизошел Святой Дух! Но мне нужна была не чернь. Не эти нищие оборванцы, что устремились на зов, не калеки, сироты и бродяги. Мне нужны были братья-рыцари ордена. Прознав про пятку, они стали стягиваться сюда со всех концов империи. Все ради того, чтобы узреть чертову пятку в стеклянном ящике и выслушать мою проповедь!

– А ты натравил на них своего ручного демона.

Динамики «Вопящего Ангела» негромко затрещали – это был смех приора Герарда.

– Не порицай меня за жестокость. Только «Керржес» мог уничтожить то, чем дорожат подонки в чистеньких сутанах, которым никогда не приходилось вдыхать вонь человеческого мяса на горящих улицах. Их репутацию, над которой они так дрожат, их славу, которую они возделывали на протяжении многих веков, сдабривая елеем и миром. Их доброе имя и титул защитников Святого престола.

– Ты превратил Грауштейн в западню для своих братьев.

Приор Герард хихикнул:

– Они приходили сюда, группами и поодиночке. Уставшие путники с зелеными крестами на броне. Христовы воины, утомленные дальней дорогой. Я угощал их, предоставлял им пищу и кров, давал возможность насладиться чудом. Позволил их истосковавшимся увечным душам обонять его запах. А после отправлял восвояси. Никто из них не знал, что Грауштейн наградил их даром, который они несут с собой, сами того не замечая. Маленький дар приора Герарда.

Гримберт ощутил, как скоблит что-то в животе.

– Они несли с собой «Керржес». Они все были заражены.

Приор Герард всхлипнул:

– Только вообрази эту картину!.. – «Вопящий Ангел» топнул ногой, отчего в стороны брызнули осколки брусчатки. – Десятки рыцарей-монахов по всей империи, недавно вернувшиеся из паломничества к чудотворной пятке, вдруг впадают в ярость и неистовство! Обращаются в безумных чудовищ, устраивая стрельбу в переполненных городах, в церквях, на постоялых дворах! Разносят в щепы дома и стены! Крушат крепости! Топчут прохожих! И это происходит повсеместно – на севере, юге, западе и востоке!.