– Он и при жизни был суховат.

Берхард кивнул, оценив шутку, но не улыбнулся:

– Тебе лучше поспешить, мессир. Если это уханье означает именно то, что я думаю, «Вопящий Ангел» несется сюда на всех парах.

Гримберт и сам слышал шаги. Тяжелые, гулкие, возвещающие появление машины сверхтяжелого класса – от ее поступи, казалось, поскрипывали стены. Сотни тонн бронированной стали, которыми управляет ярость приора Герарда. Этой совокупной силы хватит, чтобы разнести весь Грауштейн. Хватит и на долю «Серого Судьи».

Система управления огнем, которую он вызвал на визор, отозвалась тревожной алой пульсацией, демонстрируя состояние боеукладки. Пусто. Он только что потратил свой последний снаряд.

Гримберт устало усмехнулся. Даже если бы «Судья» был набит снарядами под завязку, его бой против «Вопящего Ангела» едва ли затянулся бы больше, чем на две неполных секунды. В каких бы обстоятельствах он ни принял бой, нелепо думать, будто «Ангел» оставит ему хотя бы тень шанса на победу.

Возможно, есть и другие способы отсрочить неминуемое? Вспомнить, почему его прозвали Пауком. Сплести тонкое кружево из завуалированных угроз, намеков, посулов, лжи и лести… Набросить его на приора, пытаясь выиграть время. Может, он еще не до конца исчерпал положенный ему запас чудес?..

– Куда собрался, мессир? – спросил Берхард, когда «Судья» стал неуклюже поворачиваться среди обломков и распластанных тел. Некоторые из них сминались беззвучно, другие издавали хруст, заставлявший Гримберта брезгливо стиснуть зубы.

– Наружу. Не хочу умирать, как крыса в каменной норе. Оставайся тут. Делай то, что умеешь лучше всего, – прячься. Рано или поздно тут появятся другие люди. Может, у них будут рясы иного цвета или иной формы тонзура, неважно. Расскажи им все, что знаешь про чудо Грауштейна. Про «Керржес». Про меня. Черт побери, может, хотя бы с того света мне удастся достать Герарда…

– Выходи, Паук!

Приор Герард не воспользовался радиосвязью. Микрофоны «Вопящего Ангела», способные заглушать канонаду на поле боя и гнать в атаку тысячи пехотинцев, разразились таким ревом, что на полу разгромленного собора задребезжали осколки витражей.

– Выходи или я похороню тебя прямо там!

Гримберт собирался сказать еще что-то на прощание Берхарду, но обнаружил, что того уже нет на прежнем месте.

– А ты молодец, – усмехнулся он. – Я всегда говорил, что лучшее качество для толкового оруженосца – это чутье…

– Паук! Я даю тебе одну минуту!

– Отключи свои чертовы иерихонские трубы – я уже иду.

* * *

«Вопящий Ангел» возвышался напротив портала, заняв удобную позицию. Его крабье тело покоилось на полусогнутых ногах, но даже в таком положении он возвышался над «Серым Судьей», точно огромная стальная гора. Осадные мортиры, укрытые бронированными куполами спонсонов, не дрогнули – системы управления огнем, должно быть, заблаговременно выверили прицел, зная, где появится противник, им не требовалась доводка.

Гримберт заставил себя не смотреть в его сторону, пока «Серый Судья» не миновал портал. И даже после этого развернулся нарочито неспешно, будто и не замечал громады «Ангела», нависающей над ним. Если приору Герарду придется хвастать перед кем-то тем, что он убил Гримберта Туринского, он не сможет сказать, будто тот был напуган и просил пощады.

Пятьдесят пять метров, определил дальномер «Судьи». Дистанция, не оставляющая возможности ни для бегства, ни для маневра. На таком расстоянии приору даже не обязательно целиться.