— Пожалуй, я пойду с тобой. А шляпой займусь в один из ближайших дней.

Они вместе вышли на людную улицу.

— Я провожу тебя до бульваров, — сказала Мариаграция. — Так что у нас будет время побеседовать.

Лиза промолчала. Они пошли вместе, часто останавливаясь у витрин, разглядывая товары и сравнивая цены. Лавки ювелиров настраивали Мариаграцию на печальный лад.

— У меня было такое же ожерелье, — говорила она со вздохом, показывая на лежавшую в шкатулке нить жемчуга. — А теперь его нет и, похоже, никогда не будет. — Лиза смотрела на нее, но ничего не говорила — ее драгоценности тоже пропали, и безвозвратно. «Но мои хоть унес муж, — подумала она. — Мне все-таки не пришлось их продавать, чтобы кое-как перебиться».

Так, не торопясь, они дошли до конца улицы. Мариаграция пошла с приятельницей для того, чтобы проверить свои подозрения насчет Лео. Но понемногу веселая толпа, магазины, солнечное утро смягчили ее досаду. Однако, когда на площади она вдруг увидела Лео, который стоял на тротуаре с каким-то незнакомым господином, одетым в черное, и когда Лео поздоровался с ней, не прерывая беседы и почти не глядя в ее сторону, а лишь слегка приподняв шляпу, ее подозрения вспыхнули вновь и стали особенно мучительными.

Она посмотрела на Лизу. «Вчера вечером она была с ним», — подумала Мариаграция. Теперь ей казалось, что ее догадки неопровержимы. Ведь даже если смотреть на Лизу менее предубежденно, чем она, нетрудно заметить, что между Лео и Лизой что-то произошло. Она изучающе глядела на соперницу и находила, что у нее снова появился шарм. И все ее тело словно дышит счастьем. Это видно с первого взгляда. Столь внезапное преображение было явной уликой. Мариаграция была уверена, что Лизу преобразила любовь. И это вызывало у нее неприязнь к сопернице и болезненное любопытство. Достаточно было взглянуть на полное, мягко очерченное лицо, какое часто бывает у блондинок, чтобы понять — Лиза любит и любима. Здесь не может быть никаких сомнений. «Но кем? Конечно же, Лео», — подумала Мариаграция, а услужливо созданные ее воображением непристойные картины лишь разожгли ее ревность.

«Вчера вечером она была с ним», — вновь думала Мариаграция. Подтверждение этому гнусному предательству она находила во влажных глазах Лизы, в ее чувственно вздрагивавших ноздрях. «Как можно любить такую женщину?! — с отвращением, чуть ли не в истерике спрашивала она себя. — Я не могла бы даже дотронуться до нее. Она буквально пышет любовным жаром. Это же похотливое животное, а не женщина!» При мысли о том, что Лео мог ласкать это тело, эту голову, всю эту жаркую, трепещущую плоть, у Мариаграции пальцы невольно сжимались в кулак.

Сейчас их взглядам открывалась длинная, широкая и прямая аллея, которая тянулась между двумя рядами вилл, утопающих в садах, и исчезала где-то в серой дали. Деревья — гигантские платаны — были голыми, воздух — холодным и неподвижным. На тихой аллее прохожих было совсем мало. С шелковистым шорохом по гладкому асфальту почти бесшумно проносились огромные машины, о которых так мечтала Мариаграция,

Сейчас она рассказывала Лизе о своих приготовлениях к бальному вечеру.

— Костюм испанки чудесно гармонирует с моей смуглой кожей, — говорила она. — Знаешь, я заколю волосы большим гребнем. Да, да, андалузским гребнем… Нас пригласили за свой столик Берарди… А ты… ты придешь?

— Я? — сказала Лиза, опустив глаза. — На бал-маскарад? Но у меня нет кавалера.

И умолкла, с нетерпением ожидая ответа приятельницы. Она подумала, что Мариаграция могла бы пригласить ее на бал-маскарад. Она тоже была знакома с семейством Берарди, ну а какую-нибудь маску она бы нашла.