— О чем ты думаешь? — спросил он.

— О том дне, когда ты и мне скажешь, что не можешь меня принять, — ответила она, сознавая, что притворяется.

— Ерунда, — ответил Лео, опустив голову и снова принимаясь ласкать Карлу. — Разве ты Мариаграция?

— Это ты сейчас так говоришь, — не сдавалась Карла. — А потом?… — Она и сама не знала, зачем завела этот разговор. В глубине души ее не очень волновало, бросит ли ее однажды Лео. Но она хотела точно знать, что ее судьба будет иной, чем у матери. Ее вопрос можно было понять так: «Могу я надеяться, что моя жизнь не будет повторением жизни мамы?»

Лео ничего не ответил. Он старательно гладил ей колено.

— А что это такое? — спросил он, ткнув пальцем в бедро.

— Подвязка.

Она так сильно наклонилась, что стукнулась лбом о крепкий лоб возлюбленного.

— Ты… любишь меня? — спросила она.

Лео изумленно посмотрел на нее.

— Я хочу сказать, — поспешно добавила она, — маму ты никогда не любил, но меня ты любишь, да?

И тут Лео осенило: «Она ревнует к Мариаграции. Теперь я понял… Она ревнует меня… к своей матери». Гордый своей проницательностью, весьма польщенный, что может вызывать такую ревность, он улыбнулся.

— Не бойся и больше об этом не думай. С твоей матерью все кончено. Ясно тебе? Все кон-че-но!

— Да нет же… — Карла хотела было объяснить, какие противоречивые чувства ее обуревают, как вдруг дверь гостиной отворилась.

— Пусти, — прошептала она, — это мама. — Мгновенно высвободилась и соскользнула на пол.

Вошла Мариаграция со свертком в руках. Она немного успокоилась, успела привести себя в порядок и даже напудриться.

— Что ты делаешь, Карла? — спросила она.

— Собираю бусы, — ответила Карла. Стоя на коленях на ковре, она старательно собирала упавшие бусины. Лео с любопытством смотрел на ее склоненную голову с разметавшимися волосами, на слегка оголившиеся полноватые ляжки и длинную гибкую спину.

— Это была не модистка, — сказала Мариаграция, — а синьора, которая продает ткани и подушечки… Одну я купила!

— Что? — спросила Карла, пытаясь достать бусину, закатившуюся под оттоманку.

— Наволочку, — пояснила Мариаграция. — Посмотри, вон еще одна закатилась в угол…

Она упорно делала вид, будто не замечает Лео.

— Вижу, — сказала Карла, продолжая собирать бусины. «Но почему мне так хочется нагнуться, спрятаться, ползать по полу, сжимая в кулаке бусины, и печально вглядываться в полутьму?» Она и сама этого не знала. Раскрасневшаяся, она поднялась наконец и ссыпала бусы в пепельницу.

— Покажи наволочку, — сказала она.

Мариаграция развернула сверток и продемонстрировала покупку — квадратный кусок голубого шелка, на котором красными, зелеными и золотистыми нитками был вышит обычный китайский дракон с извергающей пламя пастью и игольчатым хвостом.

— Красиво, — сказал Лео.

— Нравится тебе? — спросила Мариаграция у дочери, притворившись, будто суждение Лео ее вообще не интересует.

— По-моему, совершенно бесполезная покупка, — резко ответила Карла. — В доме и без того полно всяких подушечек, вышивок… Не знаю даже, куда ты ее положишь!

— В передней на диван, — несмело сказала Мариаграция.