Конечно, у Плута были дела поважнее, чем размышлять о несправедливости. Он передвигался по кораблю, переходя из отсека в отсек. Подбирал брошенные чашки и отключал терминалы, которые люди оставили включенными, разряжая энергию корабля. Он прошелся по отсекам экипажа, собирая одежду, которую они только что сбросили, аккуратно складывая ее и убирая в соответствующие шкафчики. Он помедлил, взяв брошенный комбинезон, потому что инфракрасные сканеры подсказали, что он все еще теплый от остаточного тепла человеческого тела.

Роботы не дрожали от отвращения. Их не тошнило. Плут приостановился, выполняя задание, лишь на мгновение. Но корабельный искусственный интеллект заметил это. Он наблюдал за всеми действиями Плута, отслеживал все, что он чувствовал.

– Меня беспокоит, что вы не проявляете должного уважения к нашим подопечным, – сказал Актеон.

У Плута не было глаз. Он не мог смотреть на корабль. Даже если бы у него были необходимые органы, он не был уверен, куда бы направил свой яростный взгляд.

– Они сделаны практически из воды и соплей, – ответил он. – Если ты ускоришь движение, мы превратим их в желе. Если ускориться еще, они станут просто пятнами на палубе.

Плут засмеялся. Вернее, воспроизвел звуковой файл человеческого смеха. Человек на записи был давно мертв.

– Не переживай, – продолжил он и подошел к камере, в которой находился один из пассажиров. Мужчина или женщина – он не знал. Да его это и не волновало. Он нашел восковой карандаш и в несколько штрихов нарисовал на стекле человеческий пенис. – Когда они проснутся, я буду вести себя хорошо. Я просто выпускаю пар.

– Хорошо, – сказал Актеон. – А теперь, с вашего разрешения, я начну генерацию сингулярности. Буду признателен, если вы опорожните канализационный бак до того, как это сделаю я. Капитан Паркер пользовался санитарным устройством, и я не хотел бы везти его отходы в систему Рая.

У Плута были зубы. Он напечатал их целую кучу. Он скрежетал ими, пока мелкая зеленая пыль не посыпалась на подбородок.

– Ты понял, корабль, – произнес он. – Двойное ускорение.

Корабль уже двигался прочь от Ганимеда на максимальной скорости. Когда он удалился на безопасное расстояние, включился сверхсветовой движок. «Артемиду» окружило интенсивное гравитационное поле, стирающее границы между пространством и временем.

Переход из обычного пространства в сингулярность произошел так плавно, что Плут почти ничего не заметил. Его ощущение времени исказилось, растянулось, как расплавленное стекло. Но это означало лишь то, что некоторые цифры в электронной таблице стали выглядеть странно. Он просто не обращал на них внимания.

Плут продолжал выполнять свои обязанности, прекрасно понимая, что каждый раз, когда он полирует стекло смотрового окна или чинит сломанное реле в центральном блоке, он движется с леденящей медлительностью, такой, что стороннему наблюдателю может показаться, что он вообще почти не двигается. Но он никогда не прекращал выполнять свои обязанности, не переставал работать.

В космосе ничто не стоит на месте.

Каждый существующий объект находится в постоянном движении. Луны вращаются вокруг планет, планеты вращаются вокруг звезд. Звезды вращаются вокруг сверхмассивных черных дыр в центрах галактик, а галактики прокладывают собственные пути, расширяясь все дальше. Каждый камень, каждое облако газа между звездами, каждый человек, каждая субатомная частица во Вселенной постоянно движется.

Даже звездолет «Артемида» все еще двигался, хотя без системы координат это было невозможно определить.