Окутанный плащом из экзотической материи, корабль, можно сказать, оставил позади обычную Вселенную, став похожим на пузырек, прилипший к стенке пивного бокала, – крошечный самодостаточный мир.

Хитрость путешествия со скоростью выше света заключалась в том, чтобы удалить себя из Вселенной и позволить ей двигаться дальше без вас.

Люди на борту космического корабля заморожены так глубоко, что даже их мозг перестал функционировать. Для всех они были мертвы. Но все в порядке. Им нечего было видеть. Им нечего было делать. В любом случае Плуту в таком виде они нравились больше.

Даже капитан Паркер был заморожен. Искусственный интеллект корабля может выполнять все необходимые задачи. В случае возникновения чрезвычайной ситуации происходит одно из двух: или Актеон безупречно справляется с проблемой за считаные фемтосекунды; или, если искусственный интеллект действует слишком медленно, корабль прекратит свое существование, его части распадутся на отдельные атомы, которые превратятся в кварки и произведут на Вселенную меньшее впечатление, чем дымок, оставленный умирающей искрой.

Плут знал, что ничего не почувствует, если такое случится. Поэтому не беспокоился.

В течение восьмидесяти девяти дней корабль исправно жил своей жизнью. Актеон подсказывал Плуту, как содержать корабль в чистоте и производить мелкий ремонт. Робот был единственным, кто двигался по тихим коридорам. В конце концов часы отсчитали время до нуля. Актеон изменил одну-единственную переменную в сложнейшем числовом массиве, и сингулярность разрушилась. «Артемида» вернулась в реальную Вселенную.

Актеон совершил переход так плавно, что корпус корабля даже не завибрировал, войдя в реальное пространство. И все же… Плут заметил едва уловимое изменение в корабле.

«Что-то не так», – подумал он. Но не мог понять, что именно.

Впереди звезда Рай горела оранжево-желтым цветом. Не совсем цвет Солнца, которое они оставили позади, но дело было не в этом. Три планеты системы, Рай-1, 2 и 3, были лишь пятнами, тонкими цветными дугами в потоке фотонов. Были и другие объекты, плавающие в темноте, но они были настолько малы, что чувствительные приборы «Артемиды» едва их регистрировали.

– Актеон? – позвал Плут. – Ты не замечаешь ничего странного?

Плут знал, что это просто глупости. На самом деле все прекрасно. Какие бы странные ощущения он ни испытывал, они ничего не значили.

– Актеон? – снова позвал он.

Искусственный интеллект молчал.

По крайней мере, Плут получил ответ на свой вопрос. Странность, которую он ощущал, заключалась не в том, что что-то не так с системой Рая, и не в корабле. Дело было в том, что он не мог связаться с корабельным искусственным интеллектом. Обычно они находились в постоянном контакте, обменивались записями, следили за работой систем. Но сейчас…

Робот пожал плечами, предположив, что у Актеона свои причины молчать.

Он двинулся к пассажирским отсекам. В заранее составленном расписании путешествия был указан момент, когда он должен начать процесс оттаивания и возвращения людей к жизни. Никто не назвал бы Плута халтурщиком.

Однако он успел сделать всего несколько шагов, как что-то ударило по корпусу «Артемиды» с такой силой, что корабль зазвенел как колокол. Из динамиков по всему кораблю завыли сирены. В каждом коридоре зажглись сигнальные лампы.

Плут прижался к стене. То, что случилось, едва не свалило его с ног.

– Актеон! – крикнул он. – Что, черт возьми, происходит?

11

Температура тела поднималась очень, очень медленно. Выход из криосна – непростой процесс, каждая клетка тела должна оттаивать по собственному графику. Спешка в этом деле недопустима.

Процесс начался.