|
Я так рада, что ты здесь.
– Я тоже рад, что ты здесь. Я не знаю, как бы мы поступили… что бы я сделал, если бы…
Его лица потемнело. Он о чем-то думал, о чем-то мрачном.
– Что? – спросила она. – О чем ты подумал?
– Ни о чем. Просто… ничего. Может, стоит вернуться к этому? – Он жестом указал на экран, прошел мимо нее, и она потянулась к его руке, намереваясь просто слегка сжать его предплечье. Крошечный жест симпатии, не более того.
Но она двигалась слишком медленно, а он – слишком быстро, и ее рука не дотянулась до него. Она опустила руку, когда он подошел к стене.
Он не хотел ее обидеть, в этом она была уверена. Должно быть, он не видел, что она тянется к нему, вот и все. Если она и чувствовала себя немного обиженной, немного разочарованной, то знала, что это только ее вина.
Она постаралась выбросить это из головы.
– У нас есть немного времени. – Очевидно, он решил делать вид, что ничего не произошло. Может, это и к лучшему. – Стоит начать ремонт корабля. Не знаю, что мы успеем за день, но мы сделаем все, что в наших силах. – Он коснулся точек, изображающих движущиеся к ним корабли. – Не знаю. Может, получится сдвинуть корабль с места.
Она кивнула и засунула руки в карманы комбинезона.
– Хорошо. Похоже на план.
36
Пока Паркер и Плут занимались ремонтом, она вернулась к ОС. Должно быть что-то, какой-то файл, к которому она могла бы получить доступ. Это помогло бы заполнить некоторые пробелы.
– ОС, у тебя есть видеозапись того, как «Артемида» прибыла в эту систему? Что видел Актеон, когда вышел из сингулярности?
– Эти данные были собраны, – сказал олень.
– Могу я взглянуть на них?
– У вас нет разрешения на доступ к этим файлам.
Она разочарованно хмыкнула, но, в общем-то, этого и следовало ожидать.
– Хорошо, а что насчет того, что было до нашего прибытия? У тебя есть записи о том, что делал Актеон, пока мы находились в сингулярности?
– Да, эти записи есть в моей базе данных, – ответил аватар.
Петрова кивнула. Может, это ни к чему не приведет, но, возможно, искусственный интеллект был предупрежден. Он был достаточно осведомлен об атаке, чтобы предпринять меры, – возможно, знал, с чем столкнется.
– Пожалуйста, скажи, что у меня есть доступ к этим записям, – попросила она.
– У вас есть разрешение на доступ к этим файлам, – ответил олень. – В них содержится семнадцать петабайтов данных. Хотите загрузить их сейчас?
Семнадцать петабайтов? Это безумно большой объем информации.
– Нет, нет, давай начнем с малого. Оставил ли Актеон какое-нибудь сообщение для нас? Есть ли в этих записях какой-нибудь текст или речь, может быть, какой-нибудь аудио- или видеофайл?
– Данные хранятся в реляционной базе данных. Позвольте показать образец.
Олень фыркнул и вскинул голову, словно пытаясь отогнать назойливую муху. Вокруг него замигали звезды, молекулы света плавали в воздухе, как пылинки. По мере того как вспыхивали все новые и новые искры, к ним тянулись тонкие линии, соединяя их, пока вокруг рогов оленя не образовался сложный узор, похожий на золотую паутину. Точек света становилось все больше, и паутина превратилась в кокон, в плотную сеть света, причем процесс шел все быстрее и быстрее…
– Остановись, – велела Петрова, прижав руку ко лбу. – Я даже не понимаю, на что смотрю. Это точки данных, соединенные… Не знаю, связанные какими-то уравнениями, видимо…
– Вы смотрите на визуализацию активности процессора Актеона за наносекунду до того, как он отключился, – сказал олень, его голова затерялась в сверкающей паутине. |