– Грог, – сказал Люк. – Отец привозит вино из города. А на будущий год, если виноград уродится, начнем сами давить.

«Должно быть, фермеры», – подумал я, но догадки не высказал. И хотя жареный глухарь и кипящий грог еще теснее связали нас, необъяснимое все‑таки оставалось необъяснимым. И для них, и для нас. Надо было открываться и открывать.

Начал Джемс: в его присутствии Люк, по‑видимому, всегда был второй скрипкой.

– Почему вы не одинаково говорите по‑английски? Один лучше, другой хуже. Может быть, вы французы?

За доску предстоявшей шахматной партии сел Зернов. В молчаливом единодушии мы предоставили ему это право.

– Мартин – американец, а мы трое – русские.

– Русские? – удивился Люк. – Нет такого сектора в городе.

Джемс поморщился.

– Замолчи, – привычно одернул он брата. – Есть русский арондисман во французском секторе.

– Вроде Гарлема?

– Меньше.

Люк удовлетворился ответом, а мы недоумевали. Город без имени. Русский арондисман. Гарлем. Оба не знают, что такое «канадец», не слыхали ни о Монреале, ни об Оттаве. Требовался географический гамбит, и Зернов рискнул:

– Мы не из вашего города. Никогда в нем не были. Мы даже не знаем, как он называется.

– Просто Город, – сказал Джемс. – А вы откуда?

– Мы не «быки» и не «воскресшие». Очевидно, имеются в виду полицейские и беглецы из Майн‑Сити. Вероятно, мы вкладываем разный смысл и в понятие «дикие». Но у нас нет оружия, и мы нуждаемся в помощи. Нам просто нужно побольше узнать друг друга, чтобы сломать недоверие. Поэтому не удивляйтесь, если некоторые вопросы покажутся вам странными или даже смешными. Например, как называется эта планета?

– Земля.

– А ваша страна?

– Я не знаю, что такое «страна».

– Ну, вся эта часть земли, где живете вы, люди.

– Город.

– Разве у вас один город?

– Конечно.

– А Майн‑Сити?

– Это не Город, а рудничный поселок и место ссылки.

– А государство?

– Город – это и есть государство.

– Одно государство на Земле?

– А разве может быть несколько?

Даже Зернов сбился и недоуменно взглянул на нас, но тут же нашелся:

– Вы говорите по‑английски и по‑французски. А вы слыхали о таких государствах, как Англия и Франция?

– Нет.

– А о частях света? О материках и океанах? Об островах и морях?

Джемс и Люк непонимающе взирали на нас. Даже слова, произносимые Зерновым, были им незнакомы.

Тут я не выдержал и вмешался:

– А вы в школе учились?

– Конечно, – хором ответили оба.

– Есть такой предмет – география…

– Нет такого предмета, – перебил Люк.

– Погоди, – остановил его брат. – Что‑то такое было. Но очень давно. Во время Начала. – Он произнес это слово так же подчеркнуто и торжественно, как и «Город». – Мне было одиннадцать или двенадцать, точно не помню. Был тогда у нас учитель, француз Шемонье или Шемоннэ. Он что‑то рассказывал нам о мире, где мы живем. Кажется, это называлось «география». Но потом ее запретили, а он исчез.

Оба отвечали охотно, даже с готовностью, но как‑то по‑школьному, вроде бы на уроке.