— Спасибо.

— Не за что. Валера развернулся и ушел. Нет, все-таки приятно быть завсегдатаем.

— Коньячку замерзшей женщине пожалел… — обиженно пробурчала Верунчик.

Я глянул на нее — скукожившуюся, до сих пор не отогревшуюся на солнце — и рассмеялся.

— Именно пожалел, но не коньяку, а тебя. Тебя от трех капель развозит — какой клиент клюнет на пьяную женщину? Мне, конечно, все равно — хоть упейся, но Афанасий за это тебе таких фингалов наставит, что никакой косметикой не замажешь.

Словно услышав свое имя, из зала на веранду выглянул сутенер Верунчика, чтобы проверить, с кем она сидит. Узнав меня, он помрачнел и быстро ретировался.

Правильно сделал, был прецедент, когда я в первый раз угощал Верунчика обедом. Обедали мы где-то около часа, затем я попрощался и собрался уходить. Тогда Афанасий и пристал ко мне, чтобы оплатил «простой», так сказать, в «работе». Ну, я и… В общем, с тех пор Афанасий обходит меня десятой дорогой.

Появился Валера с подносом и принялся выставлять на стол тарелки и судочки с закусками. Последним он поставил перед Верунчиком исходящий паром объемистый горшочек с шурпой.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Валера с достоинством кивнул и удалился — знал, не люблю, когда за столом прислуживают. В России все-таки воспитывался, где тезис «все люди — братья» хоть и потускнел, но все еще в цене, а не в среде западных аристократов, для которых лакейство — само собой разумеющееся явление. Да и чего, в общем-то, прислуживать? Обычный обед, за исключением красной икры. Шиковать я себе не позволял, быть может, поэтому и заслужил у Валеры особое уважение.

Первым делом Верунчик охватила озябшими ладонями горшочек, заглянула внутрь.

— Ого! Здесь троим не съесть…

Я только улыбнулся, накладывая икру на гренок. Сливочное масло я не люблю и согласился на него только потому, что обедал не один.

Согрев руки, Верунчик взяла ложку, зачерпнула густое варево, попробовала.

— А неплохо! Хоть наемся… А то клиент сейчас такой пошел… Пирожным угостит — и в койку… Это чье блюдо? Кавказское?

— Нет. То ли казахское, то ли киргизское… А может, туркменское или узбекское… Точно не знаю. Короче, среднеазиатское.

Съев пару ложек, Верунчик согрелась, и тут-то язык у нее развязался. Как всегда, на фривольные темы.

— Слушай, Артем, — начала она, кокетливо стреляя глазками, — а ты, случайно, не «голубой»?

— С чего ты взяла? Что не первый раз угощаю, а в постель не тащу?

— Ага.

— А в простое бескорыстие не веришь?

— Да ну тебя! Придумал тоже… Слово такое в школе слышала, да что-то в жизни бескорыстных людей не видела.

«Бедная девочка, с твоей жизнью разве увидишь?» — подумал я с горечью. Хотя, по большому счету, в чем-то она права. Я в своей жизни тоже бескорыстных людей не встречал. Родители не в счет, их отношение к детям совсем по-другому называется.

— Считай, что сейчас видишь.

Верунчик хихикнула.

— Ты мне только лапшу на уши не вешай, ладно? — сказала она.

— Почему лапшу? — пожал я плечами. Верунчик захихикала громче и погрозила пальцем.

— Хорошо. Допустим, я «голубой». Тогда объясни, с какой такой стати мне тебя обедом угощать?

— С какой? — все еще хихикая, переспросила Верунчик и изумленно запнулась.