– А как быть с твоей ответственностью перед Алией? – И в тот же момент, когда у нее вырвались эти слова, она пожалела о них. «Я же не хочу об этом знать!»

Он уставился на нее холодными голубыми глазами, которые повторялись в том маленьком смуглом детском личике, и сказал:

Алия теперь мне недоступна. Ты же сама это видела. Гуаканагари устроит ей хорошую свадьбу с высокородным касиком. Он уже начал подыскивать ей вождя, которого она примет. Я ответствен за тебя, Магдалена, а не за Алию.

– Здесь, на Эспаньоле, и правда плохой выбор. Я знаю. Алия и все таинские женщины рассказали тебе, какая я неспособная – не смогла овладеть их домашними ремеслами, будто занималась такими делами в Севилье. Магдалена откинула голову и с вызовом посмотрела на Аарона, но слова о ее махинациях и о том, что он теперь связан с ней чувством долга, уязвили ее.

Аарон рассматривал гордые черты ее прекрасного кастильского лица.

– В Севилье ты была изнежена, избалована. Эспаньола – совсем другое дело. – Он окинул взором широкую плодородную долину, по которой протекала сверкающая река. На полях женщины сажали растения. – Адмирал жалуется, что идальго не выполняют работу, которую нельзя было бы переложить на лошадь. И ты, похоже, тому подтверждение.

Я просто ускакала, чтобы уйти от… Она умолкла, понимая, что сейчас выпалит, что умчалась прочь из деревни, где ее терзали любовница Аарона и ее ребенок. Мне надо было размяться, – неловко пояснила она.

– Тогда ты сможешь это сделать, моя избалованная госпожа, – медленно улыбнулся он. Пойдем, – приказал он, натягивая поводья серой лошади. – Я представлю тебя Танее.

Они поскакали к большому полю, на котором трудились несколько дюжин женщин под пристальным взглядом старой таинки, которая показывала им, как сажать, отдавала короткие приказания, а потом, взяв в руки мотыг у, показала молодой девушке, как правильно ею пользоваться.

– Это маисовое поле. Замечательное зерно не растет в Европе, – объяснил Аарон, пока они спрыгивали с лошадей.

Озадаченная и настороженная, Магдалена пошла за ним, глядя на приближавшуюся к Аарону старую женщину. Широкая улыбка освещала ее лицо. Круглое тело было облачено в травяную юбку до колена – признак замужества и социального статуса. Она слегка поклонилась Аарону, и они начали болтать на беглом таинском. Магдалена ничего не могла понять из их фраз. Потом он показал рукой на жену и притянул ее к себе, словно представляя Танее. Теперь улыбку на липе женщины сменило выражение неловкости, даже сурового неудовольствия, которое она пыталась скрыть.

Они снова обменялись несколькими фразами, потом Аарон повернулся к Магдалене и сказал:

– Она главная над женщинами, которые работают здесь, в долине. Поскольку ты оказалась неспособной принимать участие в совместной работе, которую выполняют в доме знатные женщины, и хочешь поупражняться, Танея обучит тебя, как выращивать маис и другие растения. Таинцы очень изобретательны в сельском хозяйстве, они делают многое из того, что и мавры в Гранаде, – например, удабривают почву и орошают ее.

Магдалена удивилась:

– Ты хочешь сказать, что я буду… копошиться в грязи с грубыми деревянными приспособлениями!

Аарон ухмыльнулся:

– В первый раз, когда я встретил тебя, ты копошилась в топкой грязи, замызганная с ног до головы. Теперь, когда ты взрослая женщина, а не ребенок, ты научишься работать, вместо того чтобы ковыряться в грязи.