– Бенджамин, да? Как получилось, что ты знаешь моего отца? И получила разрешение ходить по нашему дому и брать книги из библиотеки?

– Если бы ты больше бывал дома, тогда бы знал, – огрызнулась она, когда он выхватил книгу из ее онемевших пальцев. Брови его изогнулись.

– Любовные стихи Овидия. Ты читаешь на латыни? – Явное недоверие было написано на его прекрасном лице.

– Да, я читаю на латыни, ответила она, стараясь держаться как можно надменнее, поскольку ее заливал стыд, что ее застали с такой эротической книгой. Может, ей не следовало говорить правду, а сказать, что книга предназначалась для ее матери или замужней сестры?

Он открыл том и пролистал страницы, задерживаясь на некоторых хорошо известных ему пассажах.

– Итак, ты любительница любовной поэзии, которая подсматривает за купающимися мужчинами. – Взгляд его был веселым, но оценивающим.

– Если бы ты купался в более закрытых местах, я не натолкнулась бы на тебя. Или у тебя привычка скидывать одежду у каждой реки или фонтана Андалузии? – Она почувствовала, как ее спина прижалась к холодным камням стены: Аарон воспользовался своим преимуществом и, держа книгу в руке, подкрался к ней.

Он удивил ее, ибо запрокинул голову и расхохотался. Потом расчесал пальцами свои золотые кудри, откинул их со лба и ответил:

– Некоторые реки и фонтаны на юге Кастилии были опасны в течение многих лет, но я был уверен, что в собственном внутреннем дворике я в безопасности.

– Я вооружена, сударь, только моим поэтом, – поддразнила она его, глядя на книгу в его руке. Больше всего ей нравилось, когда он смеялся.

– Откуда ты знаешь моего отца?

– Я была его пациенткой. Я упала с лошади, а он выходил меня. – «Это все было частью уловки, которая обернулась против меня. А я всегда хотела быть поближе к тебе, Аарон!» – в отчаянии подумала она. – Когда Бенджамин узнал, что я умею читать на кастильском и латыни, он любезно предложил воспользоваться его библиотекой. В последние месяцы я часто прихожу сюда. – Она внимательно рассматривала его скрывающее чувство лицо.

Аарон провел пальцами по ее руке и легонько тронул ключицу. Он почувствовал, как быстро бьется се пульс. В его теле, изголодавшемся по женщинам, проснулось ответное желание. Он всегда был разборчивым в выборе наложниц, зная из врачебного опыта отца, что может случиться с неосторожными мужчинами. Она была молодая, чистая и явно тянулась к нему. К тому же она была дочерью Эстреллы Вальдес, и это, без сомнения, означало, что ей знакома мораль, как и любимой кошке его садовника. И все же в ней чувствовалась какая-то незащищенность. Он осторожно протянул руку и потрогал ее шелковистую щечку. Ее глаза широко распахнулись, потом томно закрылись.

Магдалена чувствовала, что он собирается поцеловать ее здесь, во дворе, пока он наполовину раздет и никто не может помешать им. Что подумали бы Бенджамин или Серафина? Она отшатнулась и подняла руку, снова широко раскрыв глаза.

– Ты не должен…

Он почувствовал, как ее маленькая мягкая ручка бессильно толкает его в грудь, и притянул ее к себе, все еще держа забытую книгу и крепко обнимая девушку. Не обращая внимания на ее слабый протест, он поднял ее подбородок и прижался ртом к ее полуоткрытым губам. Она пахла жасмином и была сладкая, как мед. Аарон углубил поцелуй, провел языком по ее губам, а потом легко проник между ними, дразня и сладко мучая, пока не услышал ее тихий сдавленный стон.