– Значит, как бы я ни осуждала вероломство Бернардо Вальдеса, ты никогда не поверишь мне, не так ли? – Она издала короткий сдавленный иронический смешок. – Я выслана, заперта в этой деревне, а мои родители в это время пируют при дворе, потому что я в высшей степени недостойная дочь. Я пыталась убить своего отца граблями.

При этих словах он обернулся ней, в этот момент натягивая второй башмак. На лице его отразилось откровенное недоверие, смешанное с малой толикой любопытства.

Она мучительно продолжала:

– Я говорила тебе, что приходила к твоему отцу в ту ночь… накануне его гибели. Я подслушала, как мои отец и какой-то незнакомец планировали разделить богатство Торресов после того, как поймают в западню Бенджамина. Я поскакала на Блоссом в монастырь Сан-Пабло. Но было слишком поздно. Он не позволил мне попытаться подкупить стражу, а на рассвете следующего дня… – Магдалена безнадежно покачала головой. – Я поехала домой и обнаружила, что Бернардо Вальдес преспокойно ругает крестьянина за то, что тот недостаточно хорошо сгребает сено. Я выхватила грабли у бедняги и направила их на отца. У него до сих пор шрамы на правом боку от трех ран, что я нанесла ему, – ядовито сказала она. Потом она посмотрела на его скептическое лицо. – Ты не веришь мне.

– А ты на моем месте поверила бы? – спросил он не без оснований. – Значит, ты в ссылке, а твой отец отдалил себя от своей опасной дочери, Я бы преуспел в том, в чем не смогла ты, Магдалена.

– Аарон, пожалуйста, он опасен! Я не хотела бы видеть тебя в руках этих сумасшедших, с кем он связан, не преследуй его при дворе, – умоляла она его. Она протянула руку, чтобы схватить его ладонь.

– Не бойся, Магдалена. Я не буду тратить свою жизнь на бесполезные поступки, которые не увенчаются успехом. – Он помолчал, задумчиво прищурившись. – Но твой отец столкнется с такой же судьбой, как я. Инквизиция часто оборачивает свои инструменты против своих сторонников. Голос его прозвучал холодно, как лед.

Магдалена вглядывалась в его непроницаемое прекрасное лицо, а он тем временем закончил одеваться. Осмелится ли она сказать ему о последней просьбе его отца? Она сжала одной рукой медальон, а другой натянула на себя простыню. Решение отпало само собой – она услышала доносившийся снизу топот копыт и крики, которые прервали их разговор. Потом на лестнице загрохотали неуклюжие шаги Миральды и послышался ее голос:

– Донья Магдалена, поторопитесь! Ваш отец приехал, а с ним много важных людей из святой палаты!

Аарон бросил на Магдалену исполненный явного отвращения взгляд, выхватил из ножен кинжал и приставил его к горлу девушки.

– Скажи ей, что ты сейчас же спустишься вниз. Избавься от нее, или я убью вас обеих!

– Пойди и скажи повару, чтобы он налил холодного вина из погреба в бокалы и пусть поставит его перед гостями вместе со свежими сырами, побыстрее! Я спущусь через минуту!

Шаги Миральды и ее бормотание постепенно утихли.

Аарон повернулся к Магдалене, кинжал его тускло поблескивал в сумрачном свете.

– Ловко придумано. Ты задержала меня достаточно долго для того, чтобы захлопнуть ловушку.

– Я не…

– Молчи! Ты чуть не заставила меня поверить в свою ложь. – Его тихий голос резал, как лезвие бритвы. Потом, почти против воли, он взял рукой копну ее вьющихся каштановых волос, которые в темноте отсвечивали черным, и зажал их в кулаке.

– Чем ты так околдовала меня, ведьма? – всматриваясь в ее лицо, спросил он. – Но знай, святая палата сожжет тебя за колдовство! – Он отпустил волосы Магдалены и стремительно ударил кулаком по лицу.