– Я знаю, он тебе очень нравится, – ответил Ролдан, всматриваясь в залив, по которому деловитo сновали шлюпки, отвозившие на корабль товары. – Но как правитель дон Кристобаль – полный профан. Ему бы лучше оставаться в море там его стихия. На земле же он мечется, как выброшенная на берег скумбрия, раздает противоречивые приказы и если сегодня к таинцам относится как к союзникам, то на следующий день – как к врагам.

Аарон вздохнул:

– Он выбрал не тех людей, кто может командовать, я с тобой согласен. Маргарит – жестокий мясник, а Хойеда… Я бы скорее погладил свернувшуюся гадюку, чем стал доверять ему. Брат адмирала – Диего – тоже не прибавил ему популярности. Но послушай, Франсиско, эти люди – не оседлые жители. Они не станут крестьянами или пастухами, ибо слишком надменны, чтобы выучить обычаи таинцев, и все, что они делают, – это пускают касикам кровь из-за еды и золота.

– Скоро произойдет восстание, – тихо сказал Ролдан. – Ты знаешь об этом, так же как и я. Вопрос в том, на чьей стороне окажешься ты, который так предан таинцам?

Аарон посмотрел в прищуренные карие глаза кастильца.

– Не знаю. Я должен сдержать клятву, данную себе в Севилье. Я не хочу видеть, как людям Гуаканагари наносят вред, и в то же время не хочу, чтобы колония дона Кристобаля потерпела крах и вместе с этим развеяла мечты адмирала.

– Значит, поэтому ты сошел с корабля, как маршал Колона. Ты мог бы взять на себя функции Маргарита, но это означало бы пролить кровь таинцев. Даже теперь он воздвигает крепости в глубине острова, в горах, где наши люди будут продолжать высасывать кровь таинцев, чтобы добыть больше золота и еды.

Все это можно получить путем честного обмена, а также работая бок о бок с таинцами. – Аарон внимательно рассматривал Ролдана. – Я слышал о могущественном касике в Ксарагуа далеко на юго-западе отсюда, который сможет противостоять пришельцам. Ты ведь будешь с ним союзничать, не так ли?

– Давай молиться всем святым, чтобы до этого не дошло, но если так случится, я не буду союзником касика из Ксарагуа… Я сам буду касиком Ксарагуа! – Он откинул назад кудрявую голову и расхохотался.

Алия гладила грудь Аарона, а потом провела проворными пальцами по зарастающим скулам.

– Ты будешь сегодня срезать волосы с лица? Они обжигают мне кожу, – надувшись, сказала она и, взяв свои полные груди в руки, показала ему раздражение от его щетины на нежной коже.

Аарон откинулся на кровати в их бохио и смотрел, как она театрально позирует перед ним. С тех пор как он вернулся, она стала сварливой и ревнивой. Разумеется, во время его отсутствия она вступала в связь с несколькими знатными мужчинами из деревни Гуаканагари.

– Я побреюсь для тебя, Алия, – со вздохом сказал он. «Похоже, на мне лежит проклятье иметь дело с неверными женщинами», – раздраженно подумал он. Интересно, что стало с Магдаленой Вальдес, когда их сейчас разделяет океан?

– Он не такой высокий, как адмирал, но у него такие же рыжие волосы. И у дона Бартоломе нет такой уродующей болезни, он очень здоровый, – сказала Эстрелла Вальдес, расхаживая перед дочерью по ковру в отведенных им покоях.

– Удивительно, как это ты не обратила внимания на его молодых племянников с ними тоже можно неплохо поразвлечься, – с презрением заметила Магдалена.

– Тебе бы следовало выказать матери побольше уважения, Магдалена! Этих мальчиков дон Бартоломе привез ко двору, чтобы они стали пажами. Младшему сыну дона Кристобаля всего шесть лет, а старший – четырнадцатилетний подросток.