– Миша, – сказал Башка.

В одном слове было все: и просьба, и приказ, и отчаяние. Мне казалось, лидер Молчунов сама все понимала. Однако бросить просто так своего человека, не попытавшись ничего сделать, не могла. Или здесь было что-то еще? Уж не трахается же она с Белоручкой? Если так, то я ничего не понимаю в женщинах.

– Попробую, – ответил лекарь, засучивая рукава.

Он осторожно приблизился к раненому, а если быть точнее, к умирающему и положил пальцы на место, где когда-то была рана. От легкого прикосновения Белоручка зарычал. Однако это не был звук боли, скорее голос разъяренного вольного животного, которого пытались приручить.

Здоровяк рванул и если бы не отростки, крепко удерживающие его, Мише пришлось бы худо. Лекарь невольно вздрогнул, однако не отстранился. Мужик, уважаю. Если честно, даже мне, находящемуся на значительном расстоянии, было немного стремно. Ладно, очень стремно.

Наконец лекарь разогнулся и поднялся на ноги. Я примерно знал, что он скажет: «Закапывайте». Ну, разве что в более мягкой форме.

– Ничего не могу сделать. Это похоже на тысячи метастаз, которые развиваются с поразительной быстротой, заражая здоровые клетки. Не знаю, что будет, когда они доберутся до мозга.

– Вопрос не в этом, – сказал я. – А что будет, потом с Белоручкой? Он умрет или превратится в что-то не очень хорошее?

– И что делать? – мне показалось или в голосе Башки появились истерические нотки?

Вопрос риторический. Тут вообще все было понятно. Меньшее, что мы могли сделать для Белоручки – убить. Тогда он хотя бы перестал мучаться. Правда, у меня была еще одна идея. И для нее лучше бы, чтобы рядом никого не было.

Я уже проморгал момент, чтобы заполнить артефакт той же плененной валькирией. Но там ситуация была безвыходная. Демонстрировать действие артефакта на виду у почти всех Молчунов – не самая гениальная идея. А вот поглотить Белоручку, который почти мертв – уже более реально. Нужно только вывести подальше остальных.

– Да, давай, Шипастый, сделай с ним тоже, что и со мной, – раздался знакомый голос. Так громко и неожиданно, что я даже вздрогнул.

– Ты? – удивился я.

– Не ожидал? – насмешливо спросила женщина. – Видишь ли в чем дело, ты поглощаешь не только живую энергию. Но также способности и сознание человека. Так что мы с тобой теперь неразлучны.

Казалось, Бумажница упивается моментом. Я же заскрипел зубами. Худшего соседа и представить нельзя, учитывая, что живет эта засранка теперь внутри меня.

И как-то сразу расхотелось поглощать Белоручку. С одной стороны, я на время заглушу Бумажницу, с другой – подселять в артефакт сознание мужика, зараженного какой-то непонятной херью, так себе идея. Я даже не знаю, что сейчас происходит в голове Белоручки. Поэтому я вытащил пистолет, снял его с предохранителя и два раза надавил на спусковой крючок. Одна пуля в сердце, одна в голову.

От звуков выстрела Башка вздрогнула и как-то странно посмотрела на меня. Не осуждающе, конечно, скорее с некоторой скорбью. После кивнула и вышла прочь. А за ней ломанулись Стрела с Градирней. Ну да, теперь можно драпать, а не играть в крутых мужиков.

– Зря ты так, Шипастый – поднял Миша с груди убитого камень, заодно разглядывая всякую мелочевку, выпавшую с инвентаря.

– Мне казалось, все уже ясно, – пожал плечами я. – Или у вас все такие чувствительные?

– Боюсь, все гораздо сложнее, – с некоторой досадой сказал лекарь. – Белоручка человек Биолога. Его правая рука.