За разговорами, большая часть которых сводилась к тому, что Голос охреневший урод и не дает нам и свободной минутки, чтобы расслабить булки, мы проходили квартал за кварталом. Ругань внутри утихла, но чуйка подсказывала, что Бумажница просто дала мне небольшую передышку. В ближайшее время она точно не успокоится. Ладно, доберусь до квартала, там заправляюсь горячительным и уже буду думать, что делать с артефактом. Если быть точнее, чем и как его заправить. Потому что делить одну жилплощадь с женщиной – процесс, к которому нормальный мужик идет долго и крошечными шагами. А когда без его ведома там поселяется неадекватная истеричка, ничего хорошего кроме вызова полиции ожидать не приходится.

Когда впереди показался наш квартал, мое сердце учащенно забилось, а спина вспотела. До этого момента я считал, что все сделал правильно. Но вот теперь почему-то вспомнил, чей это Город и кто именно им управляет. Если разозлить Голос, то он точно отомстит. И мстя его будет страшна.

А больше всего нашему больному ублюдку нравилось, когда окружающие страдали. Эдакая особая форма садизма. Наверное, Голос в садике все время в угол ставили, где он постоянно ссался, вот тот и затаил обиду на весь мир.

Однако свет, пробивающийся через плотную пелену туч, нашел свое отражение в снайперском прицеле. Один мы как раз оставили вместо бинокля. И когда затрезвонила рында, у меня словно камень с души свалился. Живые.

Расслабились и заулыбались и остальные члены крохотного отряда. Видимо, у каждого внутри сидел небольшой червячок сомнений. Но хорошо то, что хорошо кончается.

На стене уже стояли все три женщины. Алиса перекинула лестницу и первая же оказалась внизу, бросившись мне навстречу. После чего повисла на шее.

– Да погоди ты, – тщетно пытался отбиться я. – У меня же пулемет, в конце концов.

– Всегда заводили мужчины с оружием, – промурлыкала она мне на ухо, схватив за задницу.

Ну вот, каждый о своем, а лысый о расческе. А ведь меня не было меньше суток. Может, у Алисы волнение повышает либидо? Хотя, если задуматься, что у нее его не повышает?

– Успешно? – только и спросила Гром-баба.

– Более чем, – ответил я. – Валькирий больше не существует, как явления.

– Тогда поднимайтесь и рассказывайте, – почти приказала танк, протягивая вниз руку. – А то извелись тут все. Еще Голос этот. Слышали, чего учудил?

– Слышали, – подошел я к лестнице. Хотел было протянуть руку Гром-бабе, но та лишь усмехнулась.

– Пулемет давай. Слепой там не все патроны расстрелял?

– Не вше, – замотал головой старик.

Я усмехнулся, распрощавшись с пулеметом. Он, конечно, хорош, когда следует «подстричь» несколько десятков наступающих бойцов, но вот если приходится его тащить, то сразу все очарование уходит.

Мы довольно быстро перелезли через стену, добрались до стола и принялись сгружать продукты и оружие. Гром-баба грубо и не всегда удачно подшучивала, с удовольствием оглядывая хабар, Кора смущенно улыбалась, переводя взгляд с одного говорящего на другого, а Алиса явно пыталась оторвать мою задницу от остального тела, как трофей. По крайней мере, сжимала ягодицы с такой силой, что точно синяки оставит.

Мне показалось, что наконец-то я чувствую себя спокойно, в своей тарелке, дома, что ли? Странное слово, почти чужое, позабытое, которое все же выплыло из памяти. Но да, черт возьми. Этот квартал – мой дом, а эти люди – моя семья. И пока мы все вместе, хрен нас кто нагнет. Понял, Голос?

Глава 28

Я бы хотел сказать, что жить мы начали долго и счастливо, только это было бы неправдой.