– Слепой, а если ужать твое выступление до «смотрите, что у меня за новая херня»? – спросил я его, наполняя стакан водки почти до краев у всех на виду, уже даже не скрывая своих пристрастий.

– Шипастый, ты бы притормозил, – серьезно заявила мне Гром-баба. – Времени еще двенадцати нет, а ты уже лыка не вяжешь.

– Все я вяжу. Можем забиться, кто сейчас со ста метров в мишень попадет. Если промажу, ты будешь командиром.

– Да я не про это, – смутилась танк. – Но ты… ты совсем уже стал человеческий облик терять.

Не знаю, что именно тогда произошло. Наверное, это можно было сравнить с короткой вспышкой и сильным ударом электричества. Меня будто отнесло в сторону, в какой-то темный пыльный угол, откуда и пришлось наблюдать за всем происходящим, точно зрителю.

– Человеческий? А кто из нас тут человек? Может ты, баба со стальной шкурой и не менее стальными яйцами?

– Шип, ты бы притормозил коней, – посуровела Алиса, которая обычно игнорировала мои перебранки с Гром-бабой.

– А то что? Что вы мне сделаете? – я отхлебнул водки уже из горла. – Вы все живы потому, что вам повезло оказаться в одном квартале со мной.

Странное ощущение. Вроде говорил я и в то же время кто-то чужой. Будто меня заставили заниматься сразу несколькими делами одновременно. Одна часть сознания словно зависла, а другая уже понеслась на порах гнева куда-то раньше. И самое противное, я не мог с точностью определить, где именно нахожусь.

Туман наползал на меня, застилал глаза, окутывал со всех сторон. Казалось, что кто-то куда-то меня вел, словно маленького мальчика, под ручку. Тело теперь стало совсем чужим, незнакомым, непослушным. Пустота все плотнее окутывала меня. Ее звенящее нечто давило сильнее гидравлического пресса. И я растворился в нем.

Возвращение получилось тягостным и мучительным. Меня словно выбросило на берег после кораблекрушения, изредка еще омывая соленой холодной водой. И сквозь режущий свет удалось уловить гул голосов, о чем-то со страстью спорящих.

Не с первого раза мне удалось сфокусироваться для того, чтобы разобрать слова. И нет, это были не мои ребята: Гром, Псих или Алиса. А те самые обитатели артефакта. Зараза, я их всех даже по именами не знаю. С другой стороны, мне сразу удалось определить главного оратора. Ну, в ней я вообще не сомневался.

– Не сегодня, так завтра он окончательно поедет крышей, – уговаривала кого-то Бумажница. – И тогда мы сможем взять под контроль это тело. Понимаю, не самый роскошный вариант, но это намного лучше, чем сидеть взаперти.

– И как мы будем управлять им? – спросил Хриплый. – Нас вон сколько.

Ну вот, а я только решил, что мы с тобой в одной упряжке, хрен ты паршивый.

– Это дело десятое, – ответила Бумажница. – Проголосуем или будем рулить по-очереди. Главное сейчас – размотать Шипастого.

– Говна тебе на лопате, а не размотать Шипастого, – надоело мне терпеть эту вшивую революционерку. Вот знал бы, хрен ее поглотил. Только смуту навела.

Мое пробуждение, видимо, здорово смутило заговорщиков, потому что голоса вдруг замолчали. Ну, и на том спасибо. У меня был единственный способ не слышать этих уродов – пить. Однако, получается, теперь и этого делать нельзя. Иначе я поеду кукухой, если уже не поехал, и следующее мое пробуждение будет в темном зиндане собственного сознания. Приехали, блядь!

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в собственной комнате, лежащим возле входной двери. Даже до дивана не дополз. Ну, это обычное дело, можно сказать житейское. Со мной пару раз бывало. Главное, что в квартиру заполз.

Во рту привычный вкус соуса «Тысяча обоссаных мокрых кошек», между висками, там, где по идее должен быть мозг, пульсирующая боль, конечности затекли и отказывались слушаться.