Целлюлозная пичуга, минуя множество расставленных пальцев, которые пытались ухватить ее, взмыла в воздух и проворно направилась к дальнему выходу из двора. С той стороны, откуда появились валькирии. Угу, все понятно, маляву сестричкам решила заслать. Тьфу ты, черт, общение с зэками меня испортило.

Крики, шум, гам. И лишь мой голос прекратил этот балаган. А сказал я только одно слово.

– Кора!

Я даже не успел понять, что именно поднялось с земли. Однако бумажная птичка рухнула вниз, словно в нее попали крупной дробью. А после поползла уже ко мне, зажатая с двух стороны, будто магнитом, кусками развороченного железа.

– Занятно, – сказал я, освобождая пичугу из лап «магнита», чтобы тут же порвать ее на мелкие куски. Любопытно, но как только я провел подобную процедуру, остатки бумаги перестали трепыхаться. Да уж, птичку действительно жалко.

Бумажница закрыла глаза, явно приготовившись к удару, однако бить я ее не стал. Какой смысл?

– Гром, положи пока Психа на скамейку и загружайся. Кора, на тебе пленники. Связывать глаза им не будем, иначе полдня топать придется. И живее, живее.

– Шипастый, спасибо, – подошла ко мне Башка, пока остальные занимались выполнением приказов. – Благодаря этим продуктам, у нас еще есть шанс.

– Не за что, – ответил я, внимательно глядя в ее глаза.

Причем, не стеснялся думать все, о чем хотел. О смазливой мордашке Башки и остальном соблазнительном теле, о том, что выбор был между большой кровью и торговлей, о грядущем столкновении лбами двух группировок. Потому что двум прайдам на одном скудном клочке земли не ужиться. Только если…

– Мы могли бы раз и навсегда разобраться с валькириями, если будем действовать сообща, – сказала Башка.

Только если не найдется общий враг, с помощью которого можно будет поживиться и разделить сферы влияния. Я внимательно посмотрел на лидера Молчунов? Мысли читает или просто слишком умная? Занятно, но именно сейчас Башка заметно волновалась. Либо она прекрасная актриса, что тоже нельзя сбрасывать со счетов, либо сама до этого допетрила.

– Я подумаю, – ответил я, удостоившись довольного кивка.

– Вот еще, раз уж обещала.

Она выгрузила из инвентаря пластиковый ящик, на две трети заполненный бутылками с прозрачной жидкостью. Явно где-то склад нашла. На белой этикетке английскими буквами красовалось «Stolichnaya vodka». Это, конечно, не та Столичная, которую я знал, но на безрыбье и щуку, как говорится, раком.

Подгон я забрал, решив не играть в гордость, без всяким заявлений: «Нам, мол, от вас ничего не надо». Водка она есть водка.

– Шипастый, если тебе что-нибудь понадобится, всегда обращайся, – протянула руку Башка.

Я даже чуть не ляпнул, что у нее нет ничего, что она еще может предложить мне. И только потом понял, что это не я. Шипастый никогда бы такое не сказал, даже оппоненту, который значительно слабее. Значит, этот чертов артефакт слишком сильно действует на меня.

Иногда лучший ответ – это молчание. Поэтому я просто пожал протянутую руку и кивнул. А после махнул остальным и подхватил Психа.

– Шип, я не умру? – вкрадчиво спросил тот.

– Нет, конечно, тебя хрен убьешь, – ответил я.

Хотя сам себе не верил. Выглядел Псих хуже некуда, краше в гроб кладут. Даже тот самый обнаруженный калека в подъезде с отказанными ногами, по сравнению с нынешним Крикуном, был явно моделью в рекламе маргарина. Этого же можно лишь размещать на баннерах: «„Клиническая больница № 3“.