Каменюка зажмурилась, прикрывая глаза рукой, и буквально вжалась в угол. А я осмотрелся. Помещение полтора на два с половиной, у дальней стены самодельные стеллажи из дерева в три ряда и с десяток трехлитровых банок с чем-то, что когда-то было вареньем. Проржавевшие металлические крышки и кудрявая плесень внутри тонко намекали, что лучше эти запасы не трогать.

– Привет, – негромко сказал я, присаживаясь на корточки.

Девчонка мне не ответила, все еще пытаясь привыкнуть к свету. А я и не торопил ее. Некуда было. Зато стала разговорчивой другая валькирия. И полминуты не прошло, как я зашел к пленнице, а подвал уже наполнился голосом Бумажницы.

– Каменюка, не вздумай ему ничего сказать! Подумай о сестрах!

– Не бойся, – негромко сказал я, – эта дурная нас не слышит. Я правда хочу с тобой поговорить. Поверь, с теми, кто ведет себя адекватно, я умею быть благодарным.

Я говорил и вместе с тем неторопливо доставал прихваченную у Гром-бабы нехитрую снедь: нашего любимца – консервированного цыпленка, несколько галет, сладкие крекеры и чай с сахаром в жестяной кружке.

– Бежать, используя свои способности, даже не пытайся, – предупредил я. – Видела, как я убил твоих, так называемых, сестер?

Каменюка торопливо кивнула.

– Снаружи охрана. К тому же, я умею перемещаться в пространстве. Гораздо быстрее, чем ты двигаться. Любое неосторожное движение будет воспринято, как агрессия. Со всеми вытекающими. Это понятно?

Еще один кивок.

– Ну, замечательно. Теперь поешь. Как известно, соловья баснями не кормят. А уже потом побеседуем.

Я даже спокойно придвинул Каменюке один из крохотных швейцарских ножей, где была и ложка, и вилка, после чего отстранился с самым, что ни на есть скучающим видом.

Пленница мой блеф про резкого мужика восприняла за чистую монету. Хотя, не такой уж и блеф. В случае чего я и правда могу отскочить. Вот только непонятно, что потом будет с моей бедной головушкой. Еще можно просто забрать способность Каменюки. Но все равно придется тратить энергию. Поэтому я остановился на старом добром оружие – страхе.

Если я хоть что-то понимаю в психологии, валькирия никуда не денется. Характер не тот. Да и, как я понял, мотивация.

Если поначалу Каменюка стеснялась, пытаясь подать себя как минимум одной из лучших учениц института благородных девиц, то вскоре освоилась. Даже чавкать начала. Ну, я и сам не голубых кровей, поэтому на подобное смотрел сквозь пальцы.

Изредка пленница вздрагивала от грозных выкриков Бумажницы, которая по-прежнему призывала быть верной партии и выбранному курсу. Может, запах еды почувствовала или просто ревновала. К ней красивой и независимой вон до сих пор никто не пришел.

Расправившись с продуктами, Каменюка схватилась двумя руками за кружку, и уже из-за нее внимательно поглядывала на меня. Забавно, но что-то в ее взгляде изменилось. Теперь это был не страх, а предельная осторожность. А ведь мне этот импровизированный обед почти ничего не стоил.

– Давай сразу обговорим несколько деталей, – предложил я. – Во-первых, я понимаю, что ты выполняла приказы, поэтому лично к тебе у меня претензий нет. Во-вторых, и это важно, никакого сестринства нет. Существует группа женщин, которые решили взять власть в свои руки. И именно они управляют вами. В-третьих, я задаю вопросы и получаю ответы. Это не предательство с твой стороны и не допрос с моей. Просто разговор. Понятно?

Каменюка немного подождала, после чего кивнула.

– Ты знаешь, наверное, что мы называем вас валькириями? – решил я зайти издалека.

– Валькирии, гарпии, ночные ведьмы, – пожала плечами пленница. – Все по-разному.

– И сколько валькирий?

– Если сестры… – она осеклась, – если они живы то… три, четыре… надцать… выходит, что нас осталось тридцать шесть.