Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

43/1500 опыта

Я не стал откладывать дела в долгий ящик. Посмотрим, что там с легкой руки выдал мне Голос.

Чувствительные корневища – способность выпускать в землю множество корней, которые проникают так глубоко, что призыватель может довольно четко ощущать движение по земной коре даже небольших существ на значительном расстоянии.

Сорная трава – способность выращивать зеленый ковер на большой плоскости, игнорируя начальную пригодность поверхности земли. Выращенная трава имеет множество мелких зазубрин на стеблях и способна значительно замедлять движение выбранных существ.

Как я говорил? Голос всегда дает выбор без его возможности? Видимо, не в этот раз. Я перечитал строки, но так и не решился сделать выбор. И одна, и вторая способность казались невероятно важными.

Первая со стратегической точки зрения, потому что с ее помощью можно было проводить разведку врага без всяких оров и вылазок. Единственное – оставалось разобраться, что Голос имеет в виду под «небольших существ» и на «значительном расстоянии».

Вторая важна с точки зрения тактической. Что значит в бою замедление противников вообще никому не надо объяснять. Опять же, интересно, насколько сильно это самое замедление?

В общем, я стоял, как та обезьяна, и не знал, куда рвануть, к сильным или к красивым. Впервые подобное на моей памяти в Городе. Жалко, что за каждым моим шагом не следит сотня подсказчиков, которые бы подробно и тщательно расписали все за и против. А лишь кучка полоумных мертвецов, заключенных в артефакте. Ладно, буду думать.

На сегодня существовало еще одно невероятно важное, но вместе с тем неприятное дело. Хотя, неприятное ли? Я похолодел от ужаса, потому что понял, допрос, возможно, с элементами пыток, не вызывал во мне никаких мучительных ассоциаций. Возмозно даже наоборот, мне самому хотелось поскорее этим заняться.

Нет, будь Алиса свободна, да еще полна сил, вопрос бы решился сам собой. Однако не всегда все идет по задуманному нам плану. У меня так практически никогда. Поэтому пришлось импровизировать.

– Что, тихо? – спросил я у Крыла, закончив с приготовлениями. Пацан откровенно скучал у подвала. Тюремщиком ему быть явно не нравилось.

– Ага. Эта, которая красивая, пару раз пыталась со второй поговорить, но та ей не отвечает.

– Неужели? – пропустил я мимо ушей сообщение про «красивую». У меня в его возрасте некрасивыми женщины были лишь в случае, если у них отсутствовала одна из конечностей или половина зубов. И то, это являлось скорее определенным неудобством, не более.

– Ага, – кивнул пацан. – Но я проверил, с ними все в порядке.

– Теперь давай я проверю. Ты уж прости, я старый извращенец, начну с некрасивой.

А если говорить проще, с той, которая, по моему мнению, наиболее расположена к конструктивной беседе.

Подвал был узкий, с низким потолком, с крохотными отгороженными клетушками-комнатками, где хозяева давным-давном хранили зимние колеса, велосипеды, лыжи, соленья и припорошенные пылью пакеты с важными вещами, которые жалко выкинуть и которые когда-нибудь обязательно пригодятся (на самом деле нет).

Пахло здесь сыростью, паутиной и землей. Не самое приятное местечко для лечения органов дыхания, как по мне. С другой стороны, валькирии здесь явно ненадолго.

За дверью с нарисованной мелом цифрой один и навесным замком послышалось шуршание, однако вперед пленница не подалась. Здесь сидела Бумажница. Сидит, ну и пусть себе сидит.

Я пошел по коридору дальше, дойдя до цифры двенадцать. Замок здесь заменяла скрученная проволока. Пришлось разматывать. После я щелкнул тумблером справа от двери и кладовая осветилась ярким светом от единственной лампочки в сто ватт.